Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Они пришли. Они увидели. И мир вокруг них перевернулся.

Трое стояли, вжавшись в стволы сосен на опушке, будто окаменев. Зрелище живой, дышащей древности на поляне парализовало. Ни компьютерных игр, ни ленты соцсетей – здесь царил иной мир. Весёлый, странный и пугающе реальный. Артём машинально поправил очки, Макс сглотнул, а Лиза замерла с полуоткрытым ртом, забыв про подол куртки.

– А вы кто? – прозвучал звонкий голосок прямо под боком у Лизы.

Она вздрогнула и опустила взгляд. Перед ней стояла девочка лет семи, не больше. Солнечные волосы, заплетённые в две толстые косы, перевитые лентами цвета луговых цветов. На голове – венок из ромашек, клевера и какой‑то душистой травы.

Но больше всего поразили глаза. Огромные, чистого небесного цвета, они смотрели на Лизу с безудержным любопытством и такой открытой радостью, что стало неловко за свой страх. Одета девочка была в простенькое, но чистое льняное платьице с вышитым подолом.

– Мы… мы просто пришли посмотреть, – растерянно пробормотала Лиза.

– Смотрети? – девочка рассмеялась; голос напоминал журчание ручья. – Тута играти надобно! И веночки вити!

Она схватила Лизу за руку. Рука была тёплая, с лёгким запахом трав.

– Пойдёмте! Мати с Отцем мои тута! – Она уже тянула Лизу на поляну, обернувшись к Максу и Артёму: – И вы идите! Не робейте!

Оцепенение начало спадать. Оглядываясь на растерянных друзей, Лиза позволила маленькой фее увести себя из‑под тени деревьев на солнечный свет поляны. Макс и Артём, подталкивая друг друга локтями, нерешительно последовали за ними.

Каждый шаг по мягкой траве, каждый взгляд, брошенный на их современную одежду местными, заставлял их чувствовать себя инопланетянами.

Девочка весело тащила их через поляну, минуя группы смеющихся женщин с кувшинами и мужчин, что‑то оживлённо обсуждавших у сложенных в копны свежескошенных трав. Дети носились мимо, бросая на чужаков мимолётные, но незлые взгляды.

Наконец они подошли к небольшой группе у самого подножия Сосны‑Великанши. Там, на разостланном домотканом половике, сидела пара.

Женщина. Лада. Лет тридцати, но казалась старше мудростью во взгляде. Лицо спокойное, доброе, с лучиками морщинок у глаз. Длинные тёмно‑русые волосы были заплетены в тугую косу, уложенную вокруг головы, как корона. На ней было простое, но удивительно красивое льняное платье цвета спелой ржи, расшитое по вороту, рукавам и подолу красными и синими нитями – узоры напоминали колосья, волны и солнце. На шее – небольшой деревянный оберег‑лунница.

Мужчина. Ратибор. Сильный, широкоплечий, с густой бородой, украшенной волчьей бусиной. Глаза серые, ясные, смотрели внимательно и чуть насторожённо. Одет в холщовую рубаху тёмно‑красного цвета, подпоясанную широким тканым красно‑белым поясом с геометрическим орнаментом. На груди – бронзовый оберег в виде конской головы. Руки, лежащие на коленях, были загорелые и жилистые, как корни старого дуба.

– Мати! Отец! – звонко крикнула девочка, отпуская руку Лизы и подбегая к женщине. – Глядите! Гости пришли! Чужие! Но добрые, думаю!

Лада подняла взгляд. Её глаза, тёплые, как мёд, обвели троицу с ног до головы, задержавшись на синяке под глазом Лизы, на растерянных лицах парней. Ратибор слегка нахмурился, его взгляд стал острее, оценивающим.

– Дивно зело, – проговорила Лада мягким, певучим голосом. – Отколь путь держите, чада? И коего ради на Купальское Веселье пожаловали?

Она ласково погладила дочь по голове.

– Зовут дитятко наше – Радосвета. А мы – Лада да Ратибор. Роду Берегового.

– З‑здравствуйте, – первым нашёлся Артём, стараясь говорить чётко и вежливо, без привычного сленга. – Меня зовут Артём. Это Максим и Лиза. Мы… мы из Приреченска. Города, который за лесом.

– Приреченск? – Ратибор нахмурился сильнее; его голос был низким, как гул земли. – Веси той не ведаем. За Тёмным Бором – Навьи тропы, а не веси людские.

– Ну, он там есть, – неуверенно добавил Макс. – Обычный город. Мы… нас пригласили. Сюда. На праздник.

– Пригласили? – Лада наклонила голову; её взгляд стал проницательным. – Кто ж звал вас, чада, в сей День Силы? В Купальскую Ночь не всяк ступает по воле своей.

Лиза сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но она старалась говорить внятно:

– Нас спас один человек. Во время пожара. У нас в школе. Он был… странный. Сильный. У него на груди был большой оберег, с камнем, который светился. Он сказал нам прийти сюда, к Сосне‑Великанше и Камню‑Крови. На Купалу. Сказал, что мы узнаем, кто он. И… откуда этот оберег.

Тишина повисла на мгновение. Лада и Ратибор переглянулись. В их взгляде промелькнуло нечто значительное, понимающее. Ратибор кивнул, почти незаметно.

– Оберег с Камнем‑Сердцем… – прошептала Лада, и в её голосе зазвучало благоговение. – И светился он в Огне‑Пожирателе?

Она внимательно посмотрела на синяк Лизы.

– И вас из Языков Пламени извлёк? Без страха? Без оглядки?

– Да, – твёрдо сказала Лиза. – Именно так. Он нас вытащил. Сам пострадал. Потом сказал прийти сюда.

– Странник… – глубоко вздохнул Ратибор. Его настороженность сменилась тяжёлой думой. – Пути его неисповедимы. Коль вас призвал… значит, воля Вещая тут есть.

Он встал; его высокая фигура заслонила закатное солнце.

– Ну что ж… Приреченские. Раз пришли – гостями будете. Радосвета, чадо, вить гостям венки путевые! А мы… покажем вам Суть Купалы.

Они пошли за Ладой и Ратибором по поляне. Радосвета тут же принялась рвать свежие цветы и травы, что‑то весело напевая.

Лада говорила плавно, образно, словно рассказывала древнюю быль:

– Купала… – начала она, указывая на закат. – Не токмо веселье. Сей день – Межа. Меж Явью зримой да Навью тайной. Меж силой Солнца‑Ярилы да Тьмою, что сжимается.

Она подвела их к краю поляны, к обрыву над рекой. Там, на небольшом возвышении, стояло Святилище. Не строение, а место Силы: несколько гладко обтёсанных, тёмных от времени камней, расположенных кругом. В центре круга – углубление, заполненное свежими травами и цветами. Рядом с одним из камней лежали приношения: горсть зерна, ломоть хлеба, глиняная чашка с чем‑то тёмным.

– Здеся беседуем с Силами Земными да Водными. Благодарим. Просим защиты. На Купалу врата межмирья тонки…

– Врата? – переспросил Артём, стараясь понять.

–