Роберт Фреза - Русский батальон

Не успел он договорить, как в дверь забарабанили. J-03/09 испуганно вскочил.

– Oopmaak! – крикнули снаружи.

Менсиес скользнул к окну, отодвинул шпингалет и кивнул агенту, чтобы тот открыл. Но послушаться тот уже не успел.

Тонкая пластиковая дверь расплавилась, и в комнату ввалились четверо воруженных людей. Менсиес не стал дожидаться. Пока первый стрелял в Боту, Менсиес выпрыгнул в окно, перекатился по земле, вскочил и бросился бежать. Он стиснул рукоятку своего волнового пистолета и лихорадочно рассчитывал свои шансы.

Одним из достоинств такого вида оружия была точность попадания. Стреляя из среднего калибра, на расстоянии пяти метров промахнуться практически невозможно. Другое достоинство состояло в том, что стрелял пистолет совершенно бесшумно. Треск индукционного поля гасился глушителями, а само микроволновое излучение распространялось беззвучно. Единственным недостатком этого оружия была чрезвычайно малая дальнобойность.

Менсиес принял решение почти мгновенно. Он перемахнул через низкую изгородь из гибискуса, оказался на чьей-то лужайке и прижался к стене, укрываясь в тени, распластавшись по холодному цементу. Он машинально отметил, что оборки у него на рубашке порвались, и пригладил их.

По улице бежали трое мужчин. Менсиес сжал в руке свой пистолет и принялся соображать, сумеет ли он уложить всех троих. Враги приближались. Менсиес плотнее прижался к стене, как вдруг у него над головой отворилось окно и послышался незнакомый голос:

– Что, опять к жене моей приперся? Ну, я тебя предупреждал! – сказал кто-то на африкаанс. А потом прогремел гром.

Менсиес успел обернуться, ощутил чудовищную боль в груди, открыл было рот, чтобы объяснить, что произошла ошибка и он здесь ни при чем, но захлебнулся кровью. Его последней мыслью было, что майор Ретталья так и не узнает о догадке, которая осенила его, когда он слушал J-03/09. А ведь это так просто…

Когда Верещагин вернулся из Блумфонтейна, Малинин уже ждал его.

– Привет, Юрий! Матти здесь? – спросил Верещагин, садясь на стул.

– Сейчас будет, – ответил батальонный сержант.

Верещагин услышал в коридоре быстрые шаги Харьяло. Майор остановился, потер на счастье герб батальона и вошел.

– Ну что, вернулся? Как тебе Блумфонтейн?

– Славный городишко. Петр, как всегда, держит все под контролем. Я его обаял.

Даже Полярник порой не пренебрегал роскошью живого человеческого общения.

– Познакомился с неким Хендриком Пинааром – довольно любопытный старый головорез.

– Еще один помощничек Реттальи? – многозначительно спросил Харьяло.

– Ага. Думаю, он бы тебе понравился. Презанятная личность! Можешь себе представить, он до сих пор носит свои медали за войны с банту!

– Да ну?

– Он говорит, что ему нравится бесить своих ровесников и показывать молодым дуракам, каким идиотом был он сам в их годы.

Харьяло рассмеялся.

– Да, ты прав, мне бы он понравился. И не сомневаюсь, что, когда придет время, он будет стрелять в нас вместе со всеми прочими. Кстати, как там Тихон с нашими берсерками?

– Очень хорошо. Просто великолепно. А ведь со вторым взводом всегда проблемы. Я вполне доволен и им и Мусларом.

Даже в имперской армии профессиональных киллеров было не так уж много. Но Верещагину все же удалось собрать десяток таких отборных воинов и сосредоточить их в одном взводе, чтобы Полярник мог без помех пользоваться их талантами. Второй взвод был не слишком подходящим местом для зеленого младшего лейтенанта, но Дегтярева-младшего готовили к его нынешнему посту с трехлетнего возраста. Так что, даст Бог, Тихон-второй еще сумеет потягаться с Тихоном-первым. Верещагин наклонил голову.

– Насколько я понимаю, в мое отсутствие здесь побывал полковник Линч.

– О ja! Мне влетело за то, что меня не было, а Паулю – за то, что он не поддерживает контактов с местными властями. А потом он отправился к нашему другу, Лоуренсу.

– Этого я и боялся.

Мэр Претории, «Лоуренс Аравийский», в отличие от своих коллег из Йоханнесбурга и Блумфонтейна – последний почти не покидал пределов своей конторы, боясь сделать что-нибудь, что может не понравиться Полярнику, – был из тех людей, которые способны, как говорится, стащить печку и вернуться за дымом. Единственное, что могло его остановить, это твердая уверенность, что Палач ему мозги вышибет, если он попытается перейти ему дорогу.

– После беседы с Линчем наш Лоуренс решил, что он чересчур важная персона, чтобы разговаривать с простыми майорами. Так что мы задолжали городу новую дверь. Пауль ее вышиб. Пока что это дело улажено, но, когда здесь появятся гадюки Гамлиэля, все начнется сначала. Честно говоря, я не возражаю против войны с бурами, если из-за этого Гамлиэль появится на неделю позже.

– Спокойней, Матти. Что еще произошло в результате визита полковника Линча?

В серо-голубых глазах Харьяло запрыгали чертики.

– Звонил тут лейтенант Фува и очень любезно осведомился, не знаем ли мы, что такое «геликопро-лит». Что такое «гели», я знал, а насчет «копролита» Рауль сказал, что так называется окаменевшее это самое… то, во что лучше не наступать. Короче, дерьмо динозавров.

У Малинова лишь дрогнули губы.

– Еще новости есть? – спросил Верещагин. ХарьяЛо выгнул спину по-кошачьи и ухмыльнулся.

– Помнишь то пиво в банках, которое мы позаимствовали?..

– Сперли, – уточнил Верещагин.

– Так вот, Консервный Оскал приказал Мидзо-гути выдавать людям не больше одной банки за раз.

Верещагин вздохнул.

– Ну вот, а Мидзогути раздал пиво и звонил Консервному Оскалу каждые десять минут – спрашивал, можно ли отхлебнуть еще глоточек.

Верещагин внимательно всмотрелся в физиономию Харьяло.

– Врешь ты все, Матти. Ну неужели у тебя нет почтения к моим сединам?

– Да нет, Антон, серьезно! – Харьяло посмотрел на Малинина, который все это время молчал. – Этот Тихару Ёсида, Консервным Оскалом именуемый, в гарнизоне показал себя тупым и тщеславным ослом. А уж в бою…

Матти, позволь напомнить тебе, что, когда мы выпихнули Тихару в штаб адмирала Накамуры, Накамура вернул его обратно и снова навязал нам его общество. Я знаю, что ты задумал, Матти. Нет, нет и нет.

– Ты обо мне плохо думаешь, Антон!

– Спокойней, Матти. Полковник Линч сказал бы, что ты за деревьями леса не видишь.

– Я вижу, что из дерьма конфетку не сделаешь!

– Матти, если мы выпихнем Тихару сейчас, через месяц он вернется к нам майором, возможно на твое же место.

– Ну и что? Через месяц нас, может, и в живых не будет! И вообще, разве я предлагал его выпихивать?

– Не спеши, Матти, – сказал рассудительный Верещагин. – Спокойнее. Нам уже не долго осталось играть с ними в солдатики. Можно и потерпеть. И вообще, Тихару уже начинает меняться к лучшему.