Роберт Фреза - Русский батальон

Стридом полагал, что это несправедливо: самому Иисусу приходилось иметь дело всего с одним Иудой и одним Петром, а ему, доктору Стридому, приходится бороться сразу с пятью предателями и двумя колеблющимися. Он обращался к последним, говорил выразительно, но сдержанно, дабы свет Господень, пылающий в нем, не испепелил их хрупкую веру. Еще рано, надо подождать.

– Тезис опровергается антитезисом, и рождается синтез. Так происходит среди людей. Политико-культурно-исторические течения размывают песок и скалы. Дабы избежать деградации, необходимо разрушить, уничтожить эту середину, отвергнуть этот ненавистный синтез, разъедающий и размывающий все, во что мы веруем. Мы – огненное горнило, в которое им перцы должны швырнуть свой антитезис. Мы должны подвигнуть воинство Сатаны к репрессиям, и каждый человек должен понять, что, если он не встанет на нашу сторону, ему придется избрать антитезис закона Божия. Каждый предатель, который изменит хотя б одно слово, одну букву, должен быть изгнан и безжалостно истреблен. Так законы истории выводят нас на путь истинный!

Де Ру, это сатанинское отродье, открыто хмыкнул. Что бы он ни говорил, с того самого дня, как его избрали в Совет, он и все его приспешники всегда противостояли всем начинаниям Стридома. По крайней мере, так казалось самому Стридому. Но он ничего не мог поделать: приходилось держать себя в узде. Час расплаты близок, но не годится, чтобы проклятые изменники раньше времени заподозрили, что воинство Господне поднимется, несмотря на все их происки, и одеяния Бонда вновь станут белыми и незапятнанными.

Вот тут-то и вылезут наружу все неверные, скрытые сторонники Империи. Ведь Имперцы не смогут править иначе, чем с согласия тех, кем они правят. Необходимо искоренить возможность такого согласия. Надо, чтобы у людей не возникало даже мысли о компромиссе.

А народ уже прислушивался к речам Лукавого. Мученичество, выпавшее на долю горстки избранных, которые погибли за свою святую веру в пещерах под Блумфонтейном, уже вселило сомнения во многих слабых духом, а Стридом был не настолько несведущ в делах земных, чтобы не понимать, что потеря такого количества оружия была ощутимым ударом и верным тяжело будет восполнить ее.

Но слепые, невежественные глупцы упорно отказывались видеть, что подобные неудачи говорят лишь о том, что Господь избирает своих, дабы ввести их в землю обетованную. Так, значит, надо открыть им глаза! Имперцы – наковальня, на которой будут откованы избранники Божий, огонь, в котором закалятся орудия Его, готовые вершить Его волю. Стридом слегка улыбнулся, подумав о том, как исчадия Сатаны будут огнем и мечом обращены в орудия Господни. Воспоминание об унижениях, которым он подвергся в руках этого желтокожего любителя банту. Лю Шу, горело в его душе, как и воспоминание о своей племяннице в инвалидной коляске.

И все же время мести Господней еще не настало. И Стридому приходилось скрывать свою веру. Будущее принадлежит ему! Он, несогласный на компромиссы, одержит верх над соглашателями! Якобинцы должны уничтожить Гору, пока она не поглотила их.

«Ван дер Мерве» – типичный африканер. Это имя так же распространено среди африканеров, как «Смит» среди англичан или «Голуб» среди чехов. Ирландцы уже лет двести, если не больше, развлекают друг друга байками о Пэте О'Рейли; африканеры рассказывают анекдоты о ван дер Мерве. Вот один из них.

Ван дер Мерве пришел в космопорт. Один из служащих пригласил его посмотреть, как роботы заряжают топливные контейнеры. Тот посмотрел, как машины работают в цехе, а операторы сидят за пультом управления, и говорит:

– Все хорошо, только что-то у вас тут слишком много работников. Дайте мне полдюжины черных, и я один со всем управлюсь!

Когда ван дер Мерве спрашивают: «Ну что, хуже некуда?» – он отвечает:

– Да, но бывает и хуже.

Таможенный офицер спрашивает ван дер Мерве:

– Вы только что с Земли?

– Что значит «только что с Земли»? – удивляется ван дер Мерве. – Я и есть на Земле!

– Вы что, даже не знаете, на какой вы планете? – говорит таможенник.

– Других планет не бывает! – отвечает ван дер Мерве. – Земля одна, и вообще она плоская! Здесь так написано! – И показывает Библию.

Говорят, что тупее шуток ван дер Мерве только каламбуры. Но каламбуры – это не шутки.

Во время войн с банту ван дер Мерве слушает новости. Диктор сообщает, что мощная атака банту была остановлена с помощью нервно-паралитического газа. За каждого раненого африканера террористы заплатили пятью убитыми. Через некоторое время опять новости. Вторая атака была остановлена с помощью тактических ракет. За каждого бравого парня из наших кафры поплатились десятью.

Немного погодя снова новости. Третье нападение банту было остановлено с помщью бактериологического оружия. Теперь за каждого убитого бура двадцать банту умирают от чумы. Ван дер Мерве выключает радио и в отчаянии хватается за голову.

– Они побеждают! – кричит он. – Нас скоро совсем не останется!

О том, насколько удачен анекдот про ван дер Мерве, можно судить по реакции. От удачного анекдота люди улыбаются. От очень удачного – смеются. От самого удачного – зажимают уши и убегают с воплями.

Ван дер Мерве рубил дрова. Вдруг с ясного неба ударила молния и попала прямо в топор. Ван дер Мерве полетел в пруд. Молния отскочила от топора и попала в сарай. Сено загорелось. Порыв ветра подхватил пламя, и оно перекинулось на дом. Жена ван дер Мерве выбежала из дома, упала и сломала себе ногу. Ван дер Мерве вылез из пруда, посмотрел на все это, поднял кулак к небу и воскликнул:

– Проклятые черные!

В любом обществе, где всем, кто выше других, отрубают голову, смех – это необходимая отдушина, что-то вроде предохранительного клапана. Даже в худшие дни Второй Республики за анекдоты не сажали.

Санмартин валялся на пончо в зарослях хвоща. Брувер сперва не узнала его: он был в штатском, в серо-голубой рубахе и таких же штанах. Волосы у него немного отросли и начинали виться.

Ханна остановила свой пикап. Санмартин прикрыл глаза рукой, узнал ее и махнул ей тростью. Она оставила машину у самой воды, подошла к Сан-мартину и протянула ему рюкзак.

– Ханс просил отвезти тебе вот это. Он объяснил, как ехать. Я почти не блуждала, только два раза свернула не туда. А почему ты здесь? Тебе ведь надо командовать солдатами?

– Ах, милый, добрый Ханс! Я не командую солдатами. Солдатами командует Руди. Я говорю Руди, чего я от них хочу, а он заставляет их сделать это. Иногда.

Он бросил гальку в море.