В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов
— Чего случилось-то? — кое-как садясь и протягивая руку к фляге, которую заботливо протянул Верд, спросил Михаил.
— А вы гляньте, ваше сиятельство, — указывая рукой на отсутствующую стену, дрогнувшим голосом произнес рядовой.
Бельский окинул взглядом их убежище. Люди медленно просыпались, рядом, сонно зевая во весь рот, сидела Ирина. Возле нее, замерев словно статуя, застыл Вулкан, справа, приподнявшись на локте, моргала Екатерина. Семейство Бергов было уже на ногах и спешно устанавливало все имеющиеся у отряда лампы, а за коробкой, в которой они укрылись, все вокруг снаружи медленно заволакивало непроглядной коричневой пылью. Поднятый в воздух песок обещал людям очередную песчаную бурю.
— Что ж так не везет-то мне? — вздохнул Бельский, и уполовинил содержимое фляги с водой, оставшуюся передал Ирине, которая смотрела на сосуд в его руках жадными глазами, и принялся натягивать сапоги.
Кое-как обувшись, он поднялся на ноги. Самочувствие было поганым, не при смерти, конечно, но все равно все тело нещадно ломило. К счастью, ветер задувал не со стороны отсутствующей стены, иначе все было бы куда хуже.
— Косынки на лицо натягивайте, — скомандовал он, — мы, к счастью, подготовились. После чего делайте из спальных мешков укрытия, вроде палаток, и заворачивайтесь в них. Больше ничего сделать не сможем, остается только ждать.
Он выпустил двойника, приказав тому охранять лагерь, расстегнул деревянные пуговицы на спальнике и, усевшись рядом с женами, закутался в него, оставив только узкую щель для дыхания. Остальные поступили точно так же, убравшись вглубь помещения. Вскоре в лагере установилась полная тишина, единственными звуками, которые остались, был треск поднятого в воздух песка, ну и изредка завывающий ветер.
Сидеть просто так было скучно, но деваться некуда, кричать, чтобы поговорить, лень. Единственное, что сделал Бельский, это, подтянув свой ранец, вытащил оттуда еще не черствую краюху хлеба и, вскрыв банку с консервами, принялся жевать волокнистое мясо. Тот, кто его готовил, не пожалел специй, так что, пока он насыщался, вылакал почти половину фляги. Это было некстати, поскольку запасы воды здесь, среди песка, убывали куда быстрее, и пока они не доберутся до стоянки, где всегда разбивал лагерь первый полк и имелся родник, наполнить фляги в этом мертвом городе негде. А туда топать немало, восемнадцать километров. Даже чуть больше, поскольку от границы города еще метров пятьсот.
На этот раз все успокоилось куда быстрее, и даже без потерь обошлось, никто никуда не провалился, не потерялся, имущество не пострадало. Самой большой проблемой у всех были запорошенные песком глаза, вот их пришлось промывать, тратя драгоценную воду. А еще песчаная буря разогнала всех духов, и золотых, и черных, их словно сдуло мощными порывами ветра. А ведь Бельский собирался еще пару часов поохотиться, поглотить парочку и накопители заполнить, да и желание имелось поэкспериментировать с ловушкой, чтобы попробовать пленить золотого. Но делать нечего. Огорченно вздохнув, Михаил скомандовал сворачивать лагерь. Двадцать минут, и вот уже отряд неспешно двигается по центральной улице, ведущей в нужную сторону. В небо был поднят беркут, которому предстояло потом лететь обратно на остров. Боярин изредка соединялся с его сознанием, чтобы взглянуть на картинку собственными глазами, но руины были мертвы. Единственное, что вызвало у него интерес, это почерневшее тело, лежащее на втором этаже разрушенного дома. У него был самострел, рядом валялась артефактная шпага, а еще мундир старшего рядового второго императорского полка, к которому принадлежал Верд.
Михаил заставил зверодуха спуститься и сесть на кусок стены, все же в полете не так удобно изучать детали. Ну, что сказать? Все понятно, тело было заражено скверной, и она расползалась по комнате, в которой умер солдат. Весь пол вокруг трупа был покрыт чем-то вроде мха, черно-зеленого цвета.
Михаил остановил отряд и, швырнув на землю кубик с Горынычем, выпустил зверодуха.
— Сейчас быстренько слетаю, уничтожу очаг скверны, — пояснил он, — негоже тут такое оставлять. А вы двигайте дальше по улице, нечего стоять на месте.
Коснувшись груди огромного дракона, он провел слияние, и ставший черным зверодух взмыл в небо. Лететь было всего пару километров. Добравшись до нужного дома, Михаил послал Горыныча в пике, и тот, выдохнув струю пламени почти с сотни метров, спалил не только оскверненное тело, но и часть пола, и вот тут вскрылось то, что тело там было далеко не одно. На вполне себе уцелевшем первом этаже валялись вповалку еще с полдесятка трупов, и скверны там было куда больше. С трудом посадив Горыныча на небольшой узкой улочке, Бельский выбрался из своего необычного транспортного средства и неспешно направился ко входу в дом. На всякий случай он укрылся за золотой броней. В нос пахнуло сладковатым запахом гниющего мяса. Михаил присел возле ближайшего тела и аккуратно перевернул его, скверна тут же попыталась атаковать потревожившего ее человека, но черно-зеленая нить соскользнула с золотой перчатки. Бельский изучил рану на трупе, потом перешел к следующему телу, потом еще к одному. Картинка не радовала, этих шестерых казнили, им всем перерезали горло. Произошло это до заражения или после, боярину установить не удалось. Михаил поднялся и, встав в центре помещения, призвал печать, которую он создавал специально для уничтожения скверны. Она была золотой и выглядела, как облачко золотой пыли. Он послал в него энергию из источника, и то начало расти. Раньше у него не было возможности испытать его на приличной площади, но скверну из мертвой крысы он изгнал без следа. Вот, наконец, печать набрала максимальный объем, вспыхнула, и во все стороны устремилась золотая пыльца. Она мгновенно разлетелась по комнате, оседая на телах и стенах. Надо сказать, результат Бельскому понравился, вся скверна, включая зараженные тела, вспыхивая черным пламенем и чернотой, осыпалась на пол. Михаил внимательно оглядел комнату, от покойников остались только мелкие вещи, но ни денег, ни других ценностей. Либо их и не было, либо тот, кто их прикончил, все собрал. А вот оружия он не тронул, все шесть шпаг и два самострела, правда, без зачарованных болтов, так и остались лежать возле тел.
Михаил призвал свою шпагу и, отсалютовав погибшим, покинул дом. Минута, и Горыныч опустился рядом с отрядом, который за время его отсутствие прошел чуть больше километра.
— Что там было, ваше сиятельство? — поинтересовался Берг.
— Много интересного, — поднимая артефактную ловушку с Горынычем и вешая себе ее на пояс, отозвался Бельский. — Причем интересное по вашей части, боярин.