Александр Митич - Игра в поддавки
Что ж, нет худа без добра…
Чтобы как-то разбавить адреналин, мы сжевали по паре крекеров и двинули почти строго по азимуту двести двадцать.
«А обломки-то вертолета небось студень сожрал… — невесело размышлял я. — И как после этого прикажете контейнер искать? Как?!»
— Впереди двадцать шагов, четыре левее — воронка, — докладывал Тополь, кажется, уже в десятый раз, а я машинально подтверждал:
— Двадцать, четыре, воронка, понял.
Потом мы менялись. Я становился «отмычкой», я шел впереди, прокладывая хитроумный, извилистый маршрут. Бубнил в рацию сведения об аномалиях. Швырял гаечки. Ждал подтверждений от Тополя. Если была возможность — обезвреживал аномалию при помощи подручных средств. Если не мог сам — звал на помощь Тополя.
Мы прогрызались через полосы аномалий, как саперы — через минные поля. Мы работали.
Но работа работой, а мечтаний о достойном вознаграждении никто не отменял. Что будет, если я не найду контейнер для этого проклятущего Рыбина? Плохо будет. Получится, что я за собственный счет устроил себе и Тополю многодневную прогулку по Зоне. Конечно, выручка от «звезды Полыни» подсластит пилюлю, но ее придется делить с Тополем. Мне не жалко, но на двоих — это уже и не столь астрономическая сумма.
Как же, как искать контейнер?
«Да и что там искать, — вдруг дошло до меня, — если контейнер наверняка сожран студнем заодно с обломками вертолета?»
Такой оборот дел — а в ту минуту он показался мне более чем вероятным — меня настолько не устраивал, что я остановился будто громом пораженный.
— Что такое? — тревожно спросил Тополь.
— Да вот… вроде зыбь… — принялся на ходу врать я, — справа семь… вперед восемь…
Конечно же, никакой зыби не было. Но настроение у меня вконец испортилось. Так испортилось, что даже два килограмма всякого мелкого хабара, среди которого попался и довольно ценный артефакт «морской еж», не смогли развеять ледяной туман, которым было окутано мое сердце.
Но вот наконец и девятая скважина…
Уф-ф…
Я уж думал, никогда мы до нее не доберемся.
А скважина-то эта о-го-го… Честно говоря, скважина — это только так сказано…
Да и бурили ее отнюдь не вертикально. А наоборот, со сравнительно небольшим — градусов двадцать — отклонением от горизонтали.
То есть, выходит, на самом деле здесь — целый туннель! Конечно, не сказать чтобы туннель метро… Но человек, пригнувшись, пройдет…
Остальные скважины, которые мне доводилось видать в Заозерье, на эту не особо-то походили…
И это мне сразу не понравилось.
«С другой стороны — ну, туннель и туннель, что я — метро не видел? — попытался успокоить я себя. — Скорее всего здесь сперва поработал лазерный бур Ковчега, а потом уже ученые зачем-то расширили образовавшуюся дыру…»
Хотя какие здесь могли быть цели, у ученых-то?…
Ладно. А что мы еще имеем?
Мертвый зомби — одна штука. «Мертвый зомби» звучит, конечно, парадоксально… Ну, скажем тогда языком милицейского протокола: иммобилизованные останки некробиотического объекта, получившего сплошные поражения высоковольтным электрическим разрядом.
Две электры, эта безотказная гвардия Зоны, несли стражу на подходах к черному зеву скважины. О них сообщали не только наши детекторы, но и хорошо различимая голубоватая дымка в воздухе. Слепой увидит!
Если связать обугленную тушку зомби с этими аномалиями, само собой рождалось допущение, что всего электр было три. Но в одну электру сдуру влез зомби, полностью разрядив ее на себя.
Эх, нам бы еще парочку зомбаков… Пожалуй, даже хватит одного: если вон ту электру разрядить, можно будет так аккуратненько… бочком… да и пролезть. Если раздеться почти догола, ага.
А «звезды Полыни», между прочим, нигде не видно.
В целом же — бр-р… Премерзкое местечко.
— Ну и как нам дальше жить? — поинтересовался Тополь.
— Ищи «волчьи слезы». По моим расчетам, они должны быть где-то левее.
— Экий ты расчетливый… Но мы ведь не за «слезами» сюда пришли, а?
— Современная наука аномалистика учит нас, дорогой Тополь, что вертикальный бич расшвыривает «волчьи слезы» пунктиром, указующим на точку, где этот самый бич зародился. И, между прочим, в той же точке должна лежать и «звезда Полынь».
— Боже мой, как сложно, — вздохнул Тополь, сбросив рюкзак наземь.
— Однако же… Э!.. Э!.. Ты что делаешь?!
А делал Тополь вот что. Он открыл рюкзак, достал из него иридиевую клетку с клацающим зубами крысиным волком и примерил ее в руке на вес. Ни дать ни взять — регбист с мячом.
— Ты… это! Оставь крысу!
Тополь словно бы меня не слышал. Мстительно прищурившись, он посмотрел на электру и приготовился к броску. Сомнений у меня не было: клетка вместе с крысиным волком будет использована на то, чтобы разрядить аномалию и открыть проход к горловине скважины. То бишь — к зеву туннеля.
— Да откуда ты вообще знаешь, что «звезда Полынь» там?! — в отчаянии крикнул я; крысиного волка мне почему-то стало очень жалко.
Этот аргумент на Тополя вроде как подействовал. Прервав медитативное созерцание электры, он обернулся ко мне.
Крысиный волк, будто понимая, о чем мы говорим, тоже посмотрел на меня — как мне показалось, с мольбой и надеждой.
— А где ему еще быть, — тихо сказал Тополь, — если я слышал, как он меня позвал?
Э-хе-хе, вон оно что… Плохи наши дела. Когда в Зоне начинаются эти вот песни — «Я знаю, оно там… Он меня позвал… Она такая красивая…», — жди беды, сталкер.
Потому как такие разговоры почти всегда связаны с пси-эффектами, а пси-эффекты в нашем деле это вовсе не истерика взбалмошной дамочки и не уютные фрейдистские шарады.
Пси-эффект — это, натурально, следствие направленного воздействия на сознание и личность человека со стороны аномального объекта или существа. Причем если объекта — это еще полбеды. А вот если существа…
— Дай крысу сюда, — потребовал я. — А себе на пояс надень-ка вот это…
С этими словами я достал «морского ежа». Этот артефакт имел ценнейшее свойство: он заметно снижал силу внешних пси-воздействий. Конечно, от таких мощных пси-источников, как Отвертка, «ежи» не спасали, но частично нейтрализовать поползновения молодого контролера — могли.
Мой лучший друг, однако, медлил. Пришлось мне продолжать использование нелюбимого мною языка ласковых уговоров и разумных аргументов:
— Тополь, крысу нельзя в электру бросать. Зона не любит, когда ее детей убивают ни за что. Ты это хоть понимаешь?
Ненавижу возиться со взрослыми сталкерами, как с детьми. Но что попишешь: иногда приходится.