Александр Митич - Игра в поддавки

В конце концов я подошел к Тополю вплотную и собственноручно нацепил ему на пояс «морского ежа».

Только после этого невидимый и до времени неведомый источник пси-воздействия ослабил хватку, и Тополь вроде как снова начал соображать трезво. Благодаря чему я смог вырвать у него из рук клетку с крысиным волком.

Мелкий, но опасный мутант в клетке глядел на меня как обычно — свирепо и кровожадно. Дескать, моя бы воля, охотно перегрыз бы тебе глотку, дядя.

И все-таки, помимо этой, так сказать, рефлекторной кровожадности, было в его взгляде что-то еще. Признательность? Благодарность? Вроде того.

— Итак, друг мой, ты считаешь, что «звезда Полынь» находится непосредственно в скважине? — спросил я.

— Да.

— Но подтвердить какими-либо объективными данными ты это не можешь?

— Нет.

— Но ты все-таки уверен, что она там?

Тополь вздохнул:

— Да.

Тополь выглядел несчастным. Вот он, конфликт разума и интуиции в чистом виде!

Я тоже вздохнул.

— Ладно.

С этими словами я положил клетку с крысиным волком набок и всмотрелся в ее днище, силясь обнаружить там волшебную кнопку «ОТКР».

Но кнопки «ОТКР» там не было.

— Черт, но должна же она как-то открываться! — проворчал я, когда вдруг обратил внимание на малозаметное колесико, утопленное плашмя в дно клетки.

Нескольких оборотов колесика хватило, чтобы понять: клетка, несмотря на всю ее хитроумную электронную начинку, открывается и закрывается самым наипростецким способом — механически!

Тополь молча наблюдал за мной.

— Ты только, — обратился я к крысиному волку, — не вздумай кусаться. Убью к черту, я сейчас нервный.

Но между нами установилось вполне приемлемое взаимопонимание. Крысиный волк и не помышлял о нападении. Как только он сообразил, что в образовавшийся зазор проходят и морда, и плечи, он рванул вперед со всепобеждающим отчаянием обреченного существа.

В два гигантских прыжка крысиный волк достиг змеящейся широкой трещины в сухой глине и был таков.

— Какой милый. — Я глупо улыбнулся и поднял глаза на Тополя.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Я? Конечно!

Захотелось обнять Тополя, объяснить ему, что он всегда был и всегда будет человеком, который меня понимает… Но на окраине сознания мелькнула спасительно-подозрительная мысль: а почему, собственно? Почему, собственно, я тут сопли распускаю?

И я сразу же сам себе ответил: а потому, что нахожусь в том же самом пси-поле, под воздействием которого Тополь решил, что «звезда Полынь» лежит в скважине номер девять. Только теперь Тополь экранирован от пси-поля артефактом, а я — нет.

— Послушай… — Мне требовалось огромное усилие, чтобы оставаться собой, то есть подавлять нарастающие пси-вибрации. — Мне… нужен… «морской еж». Но свой! С пояса! Ни в коем случае не!..

«Не снимай», — хотел сказать я, но разум мой померк, и наступила тьма.

— Это эмпатический тушкан.

— Эмпатический тушкан?

— Да. Э-тушкан. Нам на Речной Кордон в конце той недели привезли свежий бюллетень анфоровского штаба с грифом «для служебного пользования». Называлась брошюра «Новинки Зоны и как с ними бороться». Так вот там писали, что вывелся новый подвид тушканов, способных к восприятию простейших эмоций и желаний человека.

— То бишь к эмпатии, — проворчал я.

— Именно. Он эмпатит человека, усиливает пси-излучение и отправляет обратно. Ну, может еще малость подредактировать содержимое твоей башки. Скажем, тебе очень хочется найти какой-то артефакт, а эмпатический тушкан может сделать так, чтобы ты думал, что он и есть тот самый артефакт.

— А визуально?

— Что визуально?

— Может твой тушкан сделать так, чтобы визуально выглядеть как артефакт? То есть ты этак смотришь на него, а видишь не тушкана, а «ведьмину косу».

— Без понятия. Вряд ли. Хотя…

С того момента, как мое сознание помутилось, прошло не так-то много времени. Да и пространства, если можно так выразиться, прошло совсем чуть.

Мы с Тополем находились в дюжине шагов от девятой скважины. Я полулежал на земле, оперевшись на локоть, в полном изнеможении, и слушал незатейливый рассказ Тополя.

Оказывается, я вообще не выключался. Просто это мое сознание отстегнулось, а вот тело устроило Тополю настоящий спектакль.

Со слов Тополя выходило, что я без умолку трещал, какие мы замечательные друзья, какая у нас отличная дружба и как мы с ним вдвоем всех скрутим в бараний рог. Короче, я задолбал его излияниями дружеской приязни и новой порцией извинений за все-все-все, а заодно жалобами на то, как я несчастен в окружении таких женщин, как Мариша, а ведь моей душе хочется высокого и светлого, и прочее ля-ля в таком духе.

— Да-а-а… — протянул я, дослушав. — Как-то все это предельно уныло. Если ты прав, где-то в недрах туннеля сидит эмпатический тушкан и морочит нам голову. Находится ли там, внутри, «звезда Полынь» — неизвестно. А влезть внутрь, чтобы проверить, мы не можем минимум по двум причинам, каждая из которых начинается на букву «э»: электры и э-тушкан.

Тополь вымученно улыбнулся, не прекращая кивать.

— Электры нас могут убить. Тушкан — заморочит голову тому из нас, у кого на поясе не будет «морского ежа». И второму, у которого «еж» будет, придется заниматься первым. Вместо того чтобы решать вопрос со «звездой Полынью». Все вместе это подводит нас к мысли, что…

И тут я осекся. Ибо вдруг обнаружил, что у Тополя во лбу горит красное пятнышко лазерного прицела.

Эту порцию свежей информации я переварить не успел. Над Заозерьем раскатился синтезированный динамиком глас:

— Сталкеры, внимание! Не двигаться! Вы находитесь под прицелом двух гаусс-винтовок…

— Где вторая-то?! — гневно выкрикнул я через плечо.

— А я и первой не вижу, — пробормотал Тополь.

— Молчать! Еще одно слово или движение — стреляю!

«Ишь грозный какой», — подумал я, но промолчал. Психов в Зоне тоже хватает, к сожалению. То есть когда вам говорят «еще одно слово — стреляю», это, конечно, скорее всего просто фигура речи. Но бывает и так, что в вас действительно выстрелят — совершенно нефигурально.

Спустя полминуты послышался хруст спекшихся катышков глины под чьими-то тяжелыми башмаками.

К тому времени я успел перебрать самые очевидные варианты: чудик из «Долга», из «Свободы», из «Греха»? Нет, на «Свободу» и «Грех» не похож манерой изложения… «Долг» — может быть.