Александр Горобец - В лабиринте "Ведьм"
— Но их очень много, и…
— Идем вдоль русла Невы! — отрезал Кирилл, — Я сказал.
* * *Они уже прошли по второму Лучу и подходили по Книпович к Хрустальной, когда где-то, в районе «Елизаровской» раздался протяжный вой, а когда команда выкатилась на проспект Обуховской Обороны, Никотин в прицел разглядел огромную свору.
— Давайте их подкормим, — Никотин прицелился и выпустил пулю в мохнатую кучу. Визг, раздавшийся из своры, было слышно даже на правом берегу. Почуяв кровь, недавние собратья по несчастью тут же превратились в хищников и добычу. Раненную псину начали рвать её же сородичи, — Валим, братцы!!!
— Только, не бежать. Идём быстро, но не бежим, — Кирилл развернулся к своре лицом и поднял ВАЛ, — Мы с Никотином замыкаем. Тёма, Дон. Вы в голове. Саня, Дима вы посредине. И чтобы не случилось, не останавливаться. Выполнять!
А свора, разделавшись со своим собратом, ломанулась в сторону группы Китяжа. Расстояние между ними сократилось до трехсот метров, когда Кирилл сделал первый выстрел. Никотин сделал уже три. А когда группа оказалась под Финляндским железнодорожным мостом, Никотин уже кричал:
— Перезаряжаюсь!!!
— Крою!!! — ответил Китяж. Он остановился и начал стрелять уже не прицельно, ибо пули летели в цель даже без этого дурного занятия. Один выстрел — две, а то и три псины, — ПЕРЕЗАРЯДКА!!!
— Крою! — крикнул Никотин.
— НЕТ!!! Отходи! Прикрой ребят!!!
Собаки остановились в десяти метрах и тихонько начали поскуливать.
— Отходи, Никотин, — Кирилл тихонько хлопнул снайпера по плечу, — Я приду через полчаса. Это приказ, капитан!!! ОТХОДИ!
Никотин медленно сделал шаг назад. Свора ощетинилась и зарычала.
— Тихо! — рявкнул на них Тяжин и в его голосе было столько звериной силы, что некоторые представители своры присели, а парочка даже брызнула себе на лапы, — Отходи Никотин. Парней догоняй. Выполнять, капитан. Выполнять! Они же нас сейчас зажмут!
Никотин глянул на Тяжина. Тяжин был суров, как никогда. Он опустил ВАЛ и свирепо смотрел на свору, которая уже почти обступила разведчиков.
И Никотин медленно, прижимаясь спиной к опоре моста, пошёл в сторону Александро-Невской лавры, в сторону гостиницы Москва. В сторону, где сейчас было, не только безопасно, но и тепло и сытно. Туда, куда уходила вся группа.
Он шёл по узкому коридору. С одной стороны стена, с другой свора голодных, одичавших псов. Он понимал, что за его спиной, псы закрывают Китяжу последний путь к отступлению. Но, в первый раз в жизни, капитану Никитину было страшно. Не просто страшно, а СТРАШНО до глубины души. До последней поджилочки. До последнего нерва… Душа Никотина была не то что в пятках. Она была в стельках его спецназовских ботинок. Он никогда не боялся собак, НО… То, что он видел сейчас. Такого количества собак он не видел. Здесь были псы всех мастей и размеров. И огромные московские сторожевые и маленькие Йорк Ширские терьеры и таксы и бульдоги.
Никотин вышел из кольца и немного ускорил шаг. Нужно было догонять Дона и Архангела. Приказ есть приказ…
* * *Кирилл прижался спиной к бетонной опоре железнодорожного моста. «Что бы ни происходило, а спина должна быть прикрыта. А Никотин молодец. Не очконул. Я бы очконул, а этот — нет… Молодец парень. Если что — он справится…» Тяжин вынул нож и переложил его в левую руку. Медленно сняв вещмешок Китяж вытряхнул его содержимое на растрескавшийся асфальт и обмотал его вокруг правой руки.
А псы скалились, но подойти не решались. Они стояли полукругом и до ближайшего было метров десять. И свора, тысячами бешенных, голодных глаз смотрела на Китяжа. А Китяж на них. Казалось, что он заглянул в каждую пару этих стеклянных, чёрных бусинок, но ни в одном из них он не увидел этого огонька. Огонька, который горит в глазах лидера. Вожака. Хозяина.
И он появился. Свора расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Огромный, чёрный «Кани Корса». Килограмм под восемьдесят… Очень здоровая псина.
Когда Кирилл был ещё курсантом, его обучали тактике боя с собакой. Во время последнего боя, он сцепился с огромной, южно-русской овчаркой. На каждую собаку в части был заведён паспорт. В этом паспорте были указаны параметры. Возраст, результаты, выносливость, чутьё, злость. В графе злость у этого пса, по кличке Тор, стоял прочерк. Злость у него была отменная. Злее собаки не было. В природе… Теперь оказалось, что есть.
Огромный Корса тоже оценивал Китяжа. За последние десять дней ему не раз приходилось рвать бывших хозяев жизни. Кто-то покорно подставлял горло. А кто-то сопротивлялся, не хуже самого свирепого пса. Пять дней назад они со сворой нарвались на бывший военный патруль. Два солдатика и офицер. Корса даже думал, что это будет его последний бой. Но из кожаной кобуры офицера не пахло железом и ружейным маслом. Пахло бутербродами… Солдатики скисли сразу, а вот офицер держался долго. Штыком подранил переднюю лапу, когда Кони прыгнул ему в горло… Ну, ничего, зажило, как на собаке.
А этот… он какой-то неправильный. Зачем намотал на правую руку тряпку??? Зачем нож держит в левой руке??? И нож у него не простой. Вроде чёрный, а лезвие блестит, аж слепит в темноте. Ну, ничего. Братья поддержат, если что…
А Кирилл смотрел на пса. В глаза ему смотрел. В душу заглянуть пытался. Если есть у этого зверя душа. Тяжин знал, что пёс выдаст момент прыжка. Сожмётся, сгруппируется перед прыжком. Зарычит. Рявкнет. Глаз прищурит.
Не прищурил.
Даже купированным ухом не повёл.
Прыгнул моментально. Даже время, которое обычно сжималось, в этот раз этого сделать не успело. И прыгнул пёс не на обмотанную руку, как рассчитывал Китяж. Прямо в горло прыгнул. Чтобы клыком артерию перебить, а головой позвонки шейные размолотить. И размолотил бы…
Но Кирилл был тоже не промах. Он поддел пса носком ботинка за самое подбрюшье. За самое мягкое место. Удар Китяжа был настолько силён, что Корса взмыл в воздух, где его и настиг удар огромного десантного ножа. Он вошёл в тело, как и положено ножу, по самую гарду. А потом, Кирилл рванул нож на себя, разрывая внутренности умирающего пса. На асфальт Корса упал уже мёртвый…
* * *Как Никотин догнал остатки группы, он не понял. Но сделал он это очень быстро, на улице Качалова. Он шёл не оборачиваясь. Хотел обернуться, но не мог. Как будто огромная стальная рука толкала его в спину. И Никотин бежал. Бежал к своим, гонимый этой неведомой рукой. Из состояния ужаса его вывел выстрел.
Выстрел был не винтовочный. Звонкий и недалёкий. Стреляли из «Калашникова». Одиночным. И стреляли по его группе. Со стороны мельничного комбината. Никотин сразу вышел из ступора.