Александр Горобец - В лабиринте "Ведьм"

— Рассредоточиться! Занять оборону! — скомандовал капитан и залёг за ближайший остов обгоревшей, искорёженной легковушки. Дон и Тёма сделали то же самое, а вот аборигены просто попадали на месте, побросав оружие и прикрыв голову рукам.

— Говорит Дёма Бобёр! Хозяин мельницы!!! Положить руки за голову и выйти из-за машины!!! — раздался грозный голос со стороны мельничного комбината.

Дон с Никотином переглянулись.

— Говорит капитан Никитин, военная разведка!!! — крикнул в сторону мельницы Никотин, — Мы просто пройдём мимо, не причинив вам вреда!!!

— Да мне пох, какая ты разведка, дружок!!! — раздался ответ — Вы на моей территории! Заплатите обоймой 5.45.

— У нас нет 5.45. Только СП-6. Девять миллиметров!!! Слыхал про такие???

Голос на секунду задумался, а потом ответил:

— Тогда, пять банок консервов!!! Банка за каждого!!!

— А если не заплатим?!!! Тёма, — снайпер посмотрел на Архангела и увидел как тот уже взял на прицел одно из окон управления мельничного комбината, — Ниже бери. Дистанция около ста метров.

— Понял, — Артём щёлкнул барашком на прицеле.

— А ты не заплати! И увидишь!!! — в довесок к своим словам Бобёр выстрелил по машине, за которой прятался Никотин. Пуля прошила крышу и днище машины, и впилась в асфальт рядом с Никотином.

— Ух ты!!! — Никотин вжал голову в плечи. Дёма стрелял хорошо, — А ты часом не снайпер будешь???

— Я — Дёма! Хозяин мельницы!!!Если ты ещё не понял! — повторил голос с комбината, — И буду им, покуда на этой мельнице сижу, а уж снайпер я или гранатомётчик, дело десятое!!! Плати или умри!!!

— Архангел, не стрелять. Дон. Отойди к набережной, — раздавал последние указания перед боем Никотин, — Только аккуратно. Что бы не видели тебя.

— Понял, тебя, — Новиков вжался в асфальт и пополз к берегу Невы, — А где Китяж?

— Китяж? — переспросил снайпер и на секунду задумавшись, ответил, — Он сейчас подойдёт… Он обещал… — убедившись в том, что доктор благополучно достиг берега, капитан крикнул, — Ладно, Дёма! Высылай своего человека! Заплатим, как надо!!! — и снова повернулся к Артёму, — Тёма. Огонь по первому выстрелу. Дон… — тишина была ему ответом, — Дон…

Но Новикова уже не было. Он подползал к устью Обводного канала.

По пластунский Дон дополз до того места, где Обводный канал сливался с Невой и, секунду отдышавшись, пополз дальше. Он прополз под остатками моста, когда, наконец, додумался включить рацию.

— Ш-ш. Здесь Китяж, вашу мать!!! Дон! Никотин! Архангел! Отвечайте!!!

— Здесь Дон, — ответил доктор с лёгкой улыбкой, — слышу тебя Китяж.

— Ш-ш. Вы что? Поо…уевали что ли? — голос у Китяжа был и радостный и гневный, одновременно, — Кто разрешил отключаться от связи? Где Никотин?

— Никотин метрах в трехстах от меня. Связаться не могу. Рации не отключали. А вот команды включить их, когда мы выходили, не было.

— Ш-ш. Да, что же вы, как дети малые, — было слышно, как Кирилл досадно сплюнул, — Докладывай обстановку.

— Нарвались на Бобра и его команду. Парни залегли, не доходя Обводного метров двести пятьдесят. Я на Обводном. Пытаюсь обойти.

— Ш-ш. Вижу парней… и тебя вижу…

От услышанного, у Новикова прошёлся холодок по спине.

— А… ты где?

— Ш-ш. В ГНЕЗДЕ, — рявкнул в ответ Китяж, — Внимание Дон. У тебя гости.

— Где??? — а вот теперь Андрей испугался не на шутку.

— Ш-ш. Тебе повторить? Я тебя поведу. Только слушайся меня. Как понял?

— Понял, хорошо, — выдохнул Новиков.

— Ш-ш. Отлично. Ты сейчас лежишь головой на запад. На юго-западе лежит остаток «Мерседеса». До него метров тридцать пять. По моей команде ты, на полусогнутых, пулей мчишь к нему. Как понял?

— Понял тебя, Китяж, — Дон старался настроится и успокоиться, но сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из его груди и ускакать туда… назад, в метро… Он закрыл глаза пытаясь вспомнить что-нибудь умиротворяющее.

Он видел Танюшку. Она шла по Покровскому полю… летнему зелёному полю. Рядом с ней бегал мальчуган, которому было, от силы, год отроду. Танюшка… Его милая… Любимая девочка. Он подошёл к ней и, улыбнувшись, попытался её обнять. Но она ускользала из его объятий. Он снова попытался её поймать, но ей опять удалось вывернуться. Она хохотала, а он не понимал, как это ей удаётся…

— Как ты, малыш? — вдруг неожиданно спросил он жену. А она, вдруг изменилась в лице. Со звериным оскалом она подошла к нему и заорала грубым мужским голосом в самое ухо.

— Ш-ш. ПОШЁЛ!!!

Дон понял, что эта команда отдана именно ему. И он «пошёл». И, не просто пошёл. Прыгая, как заяц, он так быстро оказался у обгоревшего «двести двадцать первого», который лежал на боку, что в рации было слышно, как Тяжин присвистнул от удивления.

— Ш-ш. Ого! Ну ты даёшь! Только зад не подымай. А то — прострелят. Молодец Дон. Слушай дальше. К тебе идёт постовой. Обычный караульный. Ты его снимешь.

— Как? — не понял Новиков.

— Ш-ш. Молча, — похоже, кроме Дона, Кирилл был занят ещё чем-то. В рации послышалось клацанье затвора, — Патроны не трать. Снимай ножом. Будешь бить в подбородок… вверх, чтобы он рта раскрыть не успел. До тебя десять шагов.

Дон вжался в днище некогда роскошной машины и достал из-за голенища огромный нож.

— Ш-ш. Пять… четыре… — длинная тень начала медленно расти на белоснежном снегу, — три… два, — Китяж перешёл на шёпот, — ОДИН…

Сквозь противогаз Новиков слышал, как хрустит снег под тяжёлыми ботинками караульного. А сердце предательски колотилось с такой скоростью и так громко, будто било набат в «Царь-колокол».

На удивление, караульный был, без каких либо средств индивидуальной защиты. Нет, на его лице был респиратор. С дыркой, в которую была засунута сигарета. Караульный смотрел куда-то вдаль и совершенно не обращал внимания на Дона, который, буквально сросся с остовом автомобиля.

«Давай», — Новиков говорил про себя шёпотом, — «Давай, дружище»

— Ш-ш. Давай, — вторил ему Китяж, будто читая его мысли, — Вперёд, Дон. Это — приказ!!!

Но Дон уже не слышал его. Он медленно, как ему показалось, отделился от днища «Мерседеса» и на развороте ударил огромным, десантным ножом. Снизу вверх. И этот тесак вошёл ничего не понимающему караульному где-то между подбородком и шеей. Он пришил нижнюю челюсть и язык к нёбу бедолаги. А Дон продолжал движение руки, и нож продолжал пробиваться всё выше и выше. Нёбо, носовые каналы, МОЗГ.

— Ш-ш. На себя его!!!

Новиков понял, что караульный уже не будет сопротивляться. Никогда в жизни. Потому что не было у него этой жизни. Кончилась она. Только тёплая, липкая кровь бежала из закрытых губ. Казалось, разожми он сейчас губы и кровь фонтаном хлынет изо рта. Но покойный лишь немного дёргал руками, а губ не разжимал.