КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

— А что ты предлагаешь? Завтра в город наверняка нагонят усиление! А вечером придёт поезд и всех заберёт! Увезут всех, ты слышишь! Всех! И твою Анну тоже! Будет полы мыть в каком-нибудь Милане. И это ещё отличный вариант!

— А твои братья? Чем они будут заниматься у макаронников? А?

— Заткнитесь все! Чего разорались? Вас за километр слышно!

Смешно они в засаде сидят. Или что это?

Ага. Смешно, просто обхохочешься.

Хотя, если подумать — ситуация-то совсем не смешная. Эти добропорядочные бюргеры планировали атаку на неведомый лагерь, совершенно не имея военного опыта. Максимум — военные сборы или курсы общевоинской подготовки, и то я не уверен, что в нынешней Германской империи они были для всех обязательны.

И тем не менее, они готовы атаковать. Атаковать, чтоб спасти чью-то Анну и братьев. Так что отставить смешки!

Я снял облик.

— Господа, позвольте поинтересоваться сутью вашей проблемы?

Ай молодцы! Через мгновение я был под прицелом шести ружей. И то, что никто не выстрелил, тоже хорошо. Мои щиты за последнее время изрядно подросли, так что из охотничьей двустволки их было не пробить. Но шуму бы они подняли…

— Кто вы? — резковато спросил один из них, тот, что с биноклем на груди.

— Я — тот, кто может вам помочь. Или помешать, тут уж вам решать. Вот, к примеру, сегодняшний переполох в Хёрерсдорфе — моих рук дело.

Тут я подумал, что надо бы как-то успокаивающе улыбнуться, что ли. А вот тон витгенштейновский — наоборот выключить. Он же только запугивает всех подряд.

— Ещё скажите, что лабораторию тоже вы… — буркнул один.

— Ту, которая внезапно сгорела потом? Если это поможет нашему взаимопониманию, то тоже я. И. кстати, если среди вас есть маги, — никто из них не ответил, прищуриваясь на меня поверх ружей, — то то, что вы прямо сейчас можете применять заклинания — моя заслуга. Кстати, можете перестать целиться, вы не пробьёте мои щиты. Но демаскируете себя.

— А не слишком много вы на себя берёте, любезный итальянский господин? — зло спросил рослый и толстый бюргер, не торопясь опускать ружьё.

— Почему итальянский? — чуть не удивился я, но тут же вспомнил: — Ах, шинель!.. Каюсь — трофей. С трупа снял.

— Так лабораторию сожгли правда вы? — спросил парень справа. — Пожалуйста, не лгите. Мы поймём.

— Что ж, если вы хотите доскональной правды, — события вчерашнего утра представились мне с необычной яркостью, заставив болезненно стиснуть зубы, — те, кто были внутри — они сами её сожгли. Я приказал им, и они исполнили приказ. Потому что… — говорить стало тяжело, — я очень… не люблю… когда убивают детей!

Я смотрел в перекошенные, искажённые лица. Бюргеры шарахнулись назад, вцепившись в свои ружья так, словно хотели спрятаться за ними.

И чего они?

Когти у нас светятся. И зубы. — Зверь словно ворочался внутри, прорываясь хриплым рыком, медленно успокаиваясь.

Мда… Досадно.

Зато поверили.

— А вы молодцы, что стрелять не стали, — успокаивая ярость медленным дыханием, сказал я. — Стало бы шумно. А нам этого не надо.

А могли бы испугаться да ка-а-ак жахнуть по нам со всех стволов, — с истерическим смешком проскочила запоздалая мысль. — И сдержали ли б в этом случае щиты — неизвестно.

— Кто вы? — осторожно уточнил хозяин бинокля.

— Я высший оборотень. Как вы понимаете, я совершенно спокойно мог убить вас, пока вы тут не могли договориться о тактике и стратегии. Как минимум это должно убедить вас, что я вам не враг. Также я некромант, — тут я решил сейчас же раскрыть карты (и шила в мешке не утаишь, и будут подозревать в недосказанности — пусть уж сразу).

— Но это…

— Да-да, невозможно. Я в курсе. Мне просто уши уже прожужжали с этой невозможностью. Но я есть. Или для того, чтобы вы поверили, что я некромант, мне нужно убить кого-нибудь из вас, потом поднять, и тут выжившие немедленно убедятся: Ого! Точно! Некромант!

Народные австрийские освободители напряглись.

— Пожалуй, мы поверим вам на слово, — наконец выдавил самый пожилой.

— И это хорошо.

— А если вы, простите, не итальянец?.. — всё ещё недоверчиво спросил меня бинокленосец.

— Я русский.

— А, так это всё объясняет! — озарённо воскликнул маленький плотный субъект, живо жестикулируя. — Он русский! Среди них полно волков и медведей, я слышал. И целый монастырь некромантов! Почему бы оборотню не пойти в монастырь, а?

Да уж, действительно! — саркастически воскликнул Зверь. — Почему бы и нет?

— Итак, вернёмся к первоначальному вопросу. Расскажите, что у вас там? — я кивнул на склад. — Хуже, уверяю, не будет. А вместе…

ЧТО ТАМ?

— Там промежуточный накопительный лагерь для рабочей силы, — со злостью выплюнул один из охотников. — Туда со всей округи сгоняют работоспособное население.

— Та-а-к. Теперь понятно, почему в деревне так пустынно. Сколько там человек? — Я подошел к ним, протянул руку к тому, у кого была подзорная труба: — Да дай посмотреть, верну!

Оптика, естественно, показала мне такие подробности, которых век бы не видать. Два ряда колючей проволоки, вышки по углам, прожекторы. И плотно сбитая масса людей, сидящих прижавшись друг ко другу… кажется просто на брёвнах или небольших штабелях досок под длинными дощатыми крышами. Оригинально. Это даже не сараи. Складские навесы! А на дворе, на минуточку, хоть и австрийская, а зима. Снег вон не тает.

— Что там раньше было?

— Склад пиломатериалов, — ответил один из охотников. — Мой склад. Фрайгерр Бауэр. — Он слегка поклонился.

Я оторвал от глаза трубу и посмотрел на него. Дорогое сукно охотничьего костюма, ружьё с инкрустацией. Скорее всего — не врёт. Надо полагать, он среди этой компании как бы командир. Мне-то всё равно, пусть командует, главное, чтоб мне не мешал. А желательно, чтоб наоборот — помогал вместе со своей могучей бандой, хотя бы в части спасения их же родственников.

Поэтому, быстро прикинув разные варианты «за» и «против», я представился в немецкой манере:

— Ландграф Коршунов Аркадий Ильич, рад знакомству.