На краю Земли - Сергей Хардин

— По-хорошему… А потом всем миром их кормить? Нам бы самим чего пожрать до зимы найти.

Вокруг сразу стало настолько тихо, что я услышал, как одна из лошадей позади ударила копытом о сухую землю. Анатолий напрягся, даже сделал полшага. Я лишь чуть отвёл руку в сторону, и рыжий остановился, а сам я вышел вперёд.

— Мои люди ваших запасов не тронут, — сказал я спокойно. — Своё у нас есть. Чужое без спроса брать никто не станет.

Мужик прищурился.

— Сегодня не станет. А завтра?

Вот ведь упёртый! Впрочем, я бы на его месте тоже не поверил первому встречному аристократу только потому, что у того красивая бумага с печатью.

— А завтра будет то же самое, — ответил я. — Если кто из моих возьмёт ваше без разрешения — отвечать будет передо мной. Лично.

Я намеренно не повысил голос, наоборот, последние слова произнёс тише. Анатолий рядом перестал ухмыляться. Мужик ещё несколько секунд смотрел на меня, потом первым отвёл глаза.

Поверили далеко не все, но напряжение всё же немного ослабло. Одна женщина отпустила плечо сына, за которое до этого держалась обеими руками. Кто-то из мужиков коротко переглянулся с соседом. Для начала сойдёт. Виктор, стоявший справа от меня, едва заметно кивнул.

— Виктор, — обратился я к десятнику, он тут же повернул голову. — Размести людей. У подвод выставить охрану, по краям деревни — дозоры, пока не поймём, что вокруг творится. Если за нами кто-то шёл по следу, сюрпризы мне не нужны.

— Сделаю.

И всё. Не переспросил, не стал обсуждать, просто повернулся и пошёл к бойцам. В мужчине было качество, которое я в прежней жизни ценил едва ли не выше профессиональных знаний: получил задачу — начал её выполнять. Без суеты и демонстративного усердия, пяти уточняющих совещаний.

Местные тоже понемногу задвигались. Один мужик молча указал на пустующий дом между церковью и окраиной. Другой повёл наших к избе с заколоченными окнами, где никто не жил после зимней хвори. Третью избу предложила та самая старуха в серой шали.

— Родственники мои там жили, — буркнула она, не глядя на меня. — Второй год пустая. Крыша пока целая. Коли вашим не противно — пусть живут.

— Благодарю, — ответил я.

Старуха вскинула на меня глаза, словно не ожидала услышать подобное слово, затем поджала губы и отошла.

Каждая такая уступка давалась местным нелегко, это было видно и без всякой Системы. Прохору отвели отдельный небольшой дом неподалёку от моего. Потолок низкий, стены потемневшие, зато крыша цела и печь рабочая.

Узнав про печь, старый зельевар сразу оживился.

— Вода далеко? — деловито спросил он.

— Колодец через двор, — ответила хозяйка соседней избы.

Прохор прошёл внутрь, сунул голову в печь, зачем-то постучал костяшками пальцев по кирпичной кладке и только после этого довольно крякнул.

— Годится.

Сказано было таким тоном, словно ему только что предоставили полноценную лабораторию. Через четверть часа старик уже командовал двумя молодыми бойцами, выгружавшими его сундуки и мешки.

Хлебом-солью нас никто не встречал, никто не радовался княжеской милости, не кланялся в пояс и не спешил назвать меня спасителем. И, если честно, это даже успокаивало. Показное ликование на фоне покосившихся изб и голодных лиц выглядело бы куда подозрительнее, а с честным недоверием можно работать.

Себе я выбрал самый крепкий из свободных домов. Не дворец, конечно, крыша в двух местах требовала ремонта, одна ставня висела на одной петле, зато двор был достаточно просторным, чтобы принимать людей и не проводить все будущие разговоры посреди улицы. Статусу тоже хоть как-то соответствовало. Пока местные ещё не разобрались, что я за человек, незачем самому давать им повод сомневаться, действительно ли перед ними граф.

Я подозвал Анатолия.

— Разжигайте печь в летней кухне, на угощение не надеемся, готовим своё.

Рыжий уже собрался уходить, но я его остановил:

— И в кашу с зайчатины не жалей, пусть запах по всей улице идёт.

Анатолий прищурился, потом понял и расплылся в улыбке.

— Чтобы видели, что по чужим горшкам не шарим?

— Именно, — ответил я с коротким кивком.

— Хитро, ваше сиятельство, — усмехнулся рыжий. — Не хитро, наглядно. А если сами с мисками придут?

— Тогда будем решать следующую проблему по мере поступления.

Рыжий расхохотался и увёл с собой двух молодых бойцов.

Деревня понемногу возвращалась к обычной жизни. Женщины увели детей, мужики разошлись по дворам. Правда, подозрительно много дел оказалось у заборов и ворот, откуда прекрасно просматривалось моё подворье.

Кто-то носил воду, кто-то чинил плетень, но стоило кому-нибудь из моих людей повысить голос, как несколько голов одновременно поворачивались в нашу сторону. Чужое присутствие явно мешало Поречью жить привычной жизнью. Как зубная боль: вроде заниматься делами можно, но забыть о ней всё равно не получается.

К обеду я велел позвать Якова. Староста пришёл далеко не сразу. И судя по тому, как по дороге его останавливали то одна женщина, то какой-то седобородый мужик, причина задержки была понятна, сначала он разбирался со своей деревней, только потом добрался до нового графа.

— Звали? — спросил Яков, остановившись у калитки.

— Заходи, — сказал я достаточно приветливо и призывно махнул рукой. — Пообедаем, поговорим.

Староста на мгновение замялся, но всё-таки прошёл во двор. Снял картуз, сел не напротив меня, а на самый край лавки, словно в любой момент собирался подняться и уйти.

На столе стояла всё та же нехитрая еда: крупа, мясо, хлеб, кувшин с водой. Яков сначала ел очень медленно., настороженно, будто за каждой ложкой должен был последовать вопрос с подвохом. Я его не торопил.

Бойцы расположились с мисками прямо на траве возле плетня и в тени сарая. Из летней кухни пахло мясом и травами. За забором то и дело мелькали местные, кто-то даже останавливался, делая вид, что поправляет давно исправную жердь.

Я терпеливо ждал. По прежней работе давно усвоил: иногда лучший способ получить от человека нормальный ответ — дать ему спокойно поесть и привыкнуть к твоему присутствию. Когда тарелки почти опустели, Яков наконец перестал сидеть так, словно его привели на допрос.

— Ну, рассказывай, — сказал я. — Как вы здесь живёте?

Староста хмыкнул, провёл ладонью по седой бороде.

— Живём… Как придётся. Кто как выкручивается, — произнёс он немного неуверенно и на некоторое время замолчал. — Раньше-то лучше было. Поля от деревни далеко тянулись, сенокос вдоль всей Свежки был хороший, в лес ходили без опаски, охотились.

Яков сжал губы и посмотрел куда-то поверх моего плеча.

— А теперь в лес без нужды не сунешься. За реку — и то с опаской. Волки огромные, кабаны перерождённые, а иной раз