Илья Сомов - Солнечный Остров
«Ну и жизнь в этом городе, даже дождь здесь похож то ли на разведенный сироп, то ли на ржавчину», - подумал он, продираясь сквозь пеструю рыночную толпу.
- Это не дождь, - голос Петра раздался из прикрепленной за ухом бусины шептуна, Ормат дернулся, словно ему за шиворот бросили ледышку. Он никак не мог привыкнуть к этому странному устройству, о котором прежде только слышал, но даже не думал, что однажды сам воспользуется чем-то подобным. - На саудовой фабрике опять выброс. Волокно, небось, передержали. Надвинь лучше капюшон поглубже, не свети мордой.
Хмуро взглянув на широкую спину шагавшего впереди великана, Ормат подчинился. Тяжелая ткань сокращала обзор, а смотреть по сторонам очень хотелось. Он никогда прежде не видел столько людей, собравшихся в одном месте. Странные одежды, тревожные запахи, резкие цвета, многоголосый, давящий на уши шум. Все это будоражило мозг, заставляло сердце биться, как после погони.
Оказалось, что волосы горожан, многие из которых не обращали никакого внимания на фальшивый дождь, горели самыми дикими сочетаниями красок. Ормат широко распахнутыми глазами проводил мужчину с потрясающе розовой, стоящей торчком шевелюрой и аккуратной зеленой бородкой. Похоже, городские дружно спятили и решили, что это очень скучно, когда кругом одни блондины.
Почти все прохожие были немного выше Ормата, но только из-за того, что носили сандалии на высоченных алых платформах, поднимавших их самое малое на четыре пальца над землей. Попробуй Ормат надеть что-то подобное, мигом вывихнул бы лодыжку. А эти… ходят с княжеской важностью, топча мягкий слой покрывающего базарную площадь размокшего бумажного мусора так, словно это драгоценный ковер.
А одежда! Больше всего его поразили женщины. Две полосы яркой ткани, которую соединяли тонкие ремешки с блестящими накладками – и все это накинуто на голые плечи. Ормат считал себя человеком без комплексов, но острые соски, игриво просвечивающие через алую, желтую, оранжевую и всяческую другую материю, заставляли его смущенно отводить глаза. Хорошо хоть горожанкам хватило совести надеть почти приличные, пусть и обтягивающие брюки.
Засмотревшись, Ормат немного отстал от Петра. Испугавшись, что затеряется в этой безумной толпе, он изо всех сил заработал локтями, чем вызвал на свою голову потоки проклятий. К счастью, у Петра тоже вышла заминка. Тощий горожанин с блестящими волосами темно-вишневого цвета неудачно наткнулся на литое плечо гиганта и едва не полетел кувырком. Вишневый попробовал было возмутиться, но увидев, как толстые пальцы великана непринужденно сложились в пудовый кулак, полностью осознал свою неправоту и быстро затерялся в толчее. Паузы как раз хватило Ормату, чтобы подобраться к Петру на оговоренные пять шагов.
Неожиданно толпа вздохнула и замерла, став вдруг жесткой и неподатливой. Даже Петр остановил свое равномерное движение, высматривая что-то.
Изнывая от любопытства, Ормат встал на цыпочки. Впереди в человеческом озере возник небольшой, медленно двигающийся водоворот, в центе которого мелькало раскаленно-красное пятно. Когда водоворот приблизился, он обомлел – сквозь рыночную давку, будто отделенный от нее невидимой стеной, свободно шел человек, с ног до головы укутанный в странное одеяние из тысяч тонких, дрожащих на ветру алых лент. Словно живой столп пламени. И люди от него отшатывались так же, как от вырвавшегося из очага огня.
Ормат завороженно смотрел на ожившую легенду. Красный человек!
Неужели все байки, рассказанные у ночного костра, правдивы?! Он уже видел морозника, теперь – вот это. Кто знает, может действительно где-то на свете водятся и крылатые вампиры, и черви, заползающие человеку в мозг, а потом приводящие на съедение к матке.
Алый подошел совсем близко, толпа дрогнула, горожане рядом с парнем начали незаметно творить отвращающие зло знаки.
- Служитель Дома Крови, - раздался в ухе голос Петра. – Поставщик свежего материала для высокородных. Сии достойные люди не покладая рук стараются, чтобы у аристократов рождались не только двухголовые уродцы. Одна беда – тупые суеверные горожане не хотят помочь в этом благом начинании и обходят служителей за версту, даже деньгами удается приманить разве что совсем уж опустившихся голодранцев. А им нужны молодые и здоровые. Вот и ходят упорные слухи, что в некоторых кварталах молодежи по ночам лучше не появляться. Там можно заблудиться, совсем заблудиться.
Скрытое огненной тканью лицо повернулось в сторону Ормата. Хотя глаз и не было видно, но он мог бы поклясться, что взгляд типа в алом нацелен точно на него. У Ормата мороз прошел по коже, ноги сами попытались шагнуть назад, но ставшая вязкой масса людей не давала сделать сдвинуться с места. Он задергался, пытаясь хоть как-нибудь протолкаться. В ухе раздался тихий смешок Петра:
- Ты ведь не думаешь, что он бросится на тебя у всех на глазах?
Служитель отвернулся и прошел дальше, парень облегченно выдохнул. Толпа оттаяла, и великан немедленно зашагал к одному ему ведомой цели. Ормат, для которого базар после встречи с Алым потерял половину очарования, торопливо пробирался следом. Страшно хотелось обернуться, но он сдерживался, убеждая себя, что странный холодный взгляд, упершийся ему между лопаток, плод его воображения.
Ормату казалась, что Петр нарочно петляет по базару, что-то высматривая. Если и так, то он был ему только благодарен, ощущение странного клейкого взгляда, наконец, исчезло, и Ормат вздохнул свободней.
- И какой смысл в маскировке, если вырос такой большой и толстый?! – неожиданно пробормотал голос Петра в его ухе.
Поморщившись, Ормат решил, что великан просто думал вслух. Уверенно раздвигая толчею утесами плеч, гигант направился к окруженному плотной толпой помосту, с которого доносился ритмичный перестук барабанов.
Пробившись следом, он увидел на полутораметровом возвышении четырех танцующих девушек. Из одежды на стройных красавицах были сложная лазурно-алая татуировка, широкими мазками стекавшая с левого плеча к лодыжке и невесомые повязки на бедрах. Бирюзовые, черные, красные, изумрудные пряди буйно развивались на ветру, мускулистые ноги легко шуршали по пластику. Суетившиеся у края помоста работники в кожаных безрукавках устанавливали столбы, готовясь натянуть полог, а пока крупные оранжевые капли стекали по крутым изгибам фигур или разлетались мелкими сияющими брызгами, когда девушки проделывали особенно быстрое па.
Нарушив собственный запрет, Петр откинул на спину капюшон, смело подставляя лицо фальшивому дождю. Взгляд янтарных глаз скользил по телу танцующей впереди очень красивой танцовщицы с бирюзовыми волосами. С тем же безразличием великан мог бы смотреть на любой из столбов будущего навеса.