Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

— Тогда едем, — коротко бросила Ира, — Настя, Макс, Андрей — вы со мной. Егор, ты на связи, как обычно. Если что-то пойдёт не так, как в прошлый раз — сразу вызывай Бюро, не жди.

* * *

До Чертаново мы ехали на внедорожнике Макса. Ира сидела впереди, я с Настей сзади, между кофрами.

Минут десять в машине стояла гробовая тишина. Даже Настя, которая обычно не могла продержаться без слов и двух минут, сидела тихо и крутила в пальцах свой чокер. Потом Макс, не отрывая глаз от дороги, негромко спросил:

— Ир, ты как?

— Нормально.

— Ир…

— Потом, Макс!

Капитан отвернулась к окну, а оборотень больше ничего не сказал. Только костяшки пальцев на руле чуть побелели, потому что сильнее его сжал.

У третьего подъезда нужного нам дома стояли две машины Бюро, скорая и полицейский «уазик». Вход перегородили лентой, у ленты маялись двое патрульных, а на детской площадке напротив сидели и стояли жильцы соседних подъездов, которых на всякий случай вывели на улицу. Кто в халате, кто с кошкой на руках, кто с кружкой чая…

М-да, ну и Москва современная… Какой только хрени тут не происходит — а люди и привыкли! Вон, опять всё на браслеты свои снимают, ну офигеть!

Нас встретил капитан Бюро — немолодой, грузный, с серым от недосыпа лицом.

— Кольцова? — он кивнул Ире, — Наконец-то… Знала бы, как я рад, что именно ты приехала! У меня там уже свой сновидец спит, два фельдшера и полподъезда. Пятый этаж держится, но это ненадолго — всех вывели, но толку нет, аномалия то ли срослась с людьми уже, то ли хрен знает что ещё — но людей вырубает даже на улице теперь. И как по расписанию этажному…

— Кто-нибудь проснулся?

— Нет. На улице, в машине, в больнице — без разницы, всё равно спят. Пульс в норме, давление в норме, мозг работает, как во сне. Просто не просыпаются.

Пока Ира с ним говорила, я прошёл вдоль ленты. На лавочке у соседнего подъезда сидели три бабки и с интересом наблюдали за суетой, как за сериалом.

— … а я говорю, Лёва это всё, — уверенно говорила одна, в платке и пуховой жилетке поверх халата, — Он же у себя опять со своей Ниной разговаривал. Третью ночь подряд, я через стенку слышу!

— Галь, ну что ты несёшь, — вздохнула другая, — Нина его четыре года как померла.

— Вот и я говорю!

Третья бабка перекрестилась.

Я хмыкнул и пошёл обратно к своим. Мало ли с кем пожилые люди по ночам разговаривают.

Перед входом мы проверили снаряжение. Настя раздала всем по маленькому шприц-тюбику: стимулятор, «чтобы не клевать носом», и ещё по одному, «если всё-таки начнёте». Макс повесил на пояс аптечку. Ира молча поправила повязку.

— Пятнадцать минут, — сказала она, — Не больше. Если кто-то почувствует, что засыпает, — сразу на выход. Не геройствуйте!

Мы нырнули под ленту.

В подъезде было тихо — тишина висела густая, плотная, с присвистом чужого дыхания где-то за дверями. Пахло кошками, чьими-то котлетами и пылью.

Консьержка спала в своей будке, уронив голову на сложенные руки. Перед ней лежал раскрытый кроссворд, ручка выпала из пальцев и закатилась под стекло. На лестнице между первым и вторым этажом, привалившись к стене, спал мальчишка лет двенадцати с огромным ранцем за спиной. Может, утром пытался выйти в школу?

Не дошёл, бедолага…

А на площадке между вторым и третьим сидел сновидец Бюро, с фотографии, которую показывал Егор: худой, бледный, в форме. Он сидел у стены, вытянув ноги, и глаза у него были открыты. Смотрели в одну точку, не моргая. Дышал он ровно и спокойно.

Настя тихо ахнула и спряталась за Макса, а я скользнул в концентрацию.

Подъезд стал прозрачным. Слабые бытовые аномалии за дверями квартир, браслеты на спящих, артефактный значок на груди у сновидца.

И дымка… Это что-то новенькое…

Тонкая, сиреневая, почти невесомая, она висела на лестничном пролёте, как туман в низине, и медленно поднималась вверх. Первые этажи были заполнены уже целиком, на четвёртом — чуть слабее, на пятом только-только поднималась до колен.

Я поискал, откуда она идёт, и не нашёл. Ни узла, ни нити, ни центра распространения — дымка была одинаково ровной везде, будто кто-то просто залил ею подъезд.

И цвет… Где-то я уже видел такой оттенок, совсем недавно!

Но мысль мелькнула и ушла.

— Ну что? — спросила Ира.

— Дымка, — сказал я, выходя из концентрации, — Сиреневая, поднимается вверх, этаж за этажом. Центра не вижу. Она везде одинаковая.

Ира кивнула, будто именно это и ожидала услышать.

Ещё через пару минут Макс широко, со вкусом зевнул, так что у него хрустнула челюсть. Настины уши, обычно стоящие торчком, медленно опустились и легли на макушку. Я и сам почувствовал, как тяжелеют веки, будто не спал двое суток.

— Стимуляторы, — скомандовала Ира, мгновенно оценив наше состояние.

Мы укололись — по венам прокатилось что-то холодное, колючее, и не совсем приятное, нг сонливость отступила.

Хотя я понимал, что ненадолго.

— Первый этаж, — раздался в ухе голос Егора, — Только что там произошёл какой-то всплеск!

Ира стояла на площадке и долго смотрела вниз, в лестничный пролёт, а потом повернулась к нам.

— Они все видят один сон, — сказала она, — Общий. Тридцать с лишним человек, и все — одно и то же. Я это чувствую. Снаружи такую штуку не найти и не остановить. Только изнутри.

Она перевела взгляд на меня.

— Рублёв, пойдёшь со мной.

— В сон⁈

— Ты видишь струны — думаю, во сне тоже.

Я кивнул, а внутри всё похолодело — потому что я точно знал, что увижу. Я три недели подряд летал во снах и видел там струны так же ясно, как наяву! Но сказать об этом не мог ни Ире, ни кому-либо ещё, иначе пришлось бы рассказать, откуда я это знаю. Про гараж в Бутово, про капсулу, про мертвеца, который ищет дорогу на ту сторону…

— Попробую, — только и ответил я.

Ира спустилась на первый этаж, к распахнутой входной двери. Оттуда тянуло уличным воздухом, и дымка здесь была реже: в концентрации она расступалась у порога.

— Здесь, — сказала Ира и села на нижнюю ступеньку, — Макс, Настя, выходите отсюда. Нас с Рублёвым не трогать, даже если покажется, что что-то не так. Выносить, только если начнём задыхаться.

— Ир, — негромко начал Макс.

— Я знаю, что делаю, Волков! Хватит носиться со мной как с