Макс Кроу - Ключ Эдема

Но франки, решившие, что местные волнения дают удачный момент для вторжения, двинулись в Египет. Осенью того года они высадились у стен Александрии и осадили город. Армия насчитывала тридцать тысяч человек. Когда же на поддержку осажденным выступило войско Салах ад-Дина, франки поспешно ретировались, бросив лагерь, осадные оружия, и позорно скрылись, избегая битвы.

После смерти Нур ад-Дина осиротевшая Сирия обратила свои чаяния к его юному сыну Исмаилу, оставшемуся наследником. Мальчику было всего одиннадцать, когда ему пришлось стать отцом народа. Его мать была также молода, она являлась младшей из жен почившего султана. Власть — не камень, а змея, что норовит ужалить, пока ее держишь, и уползти прочь, когда ослабишь хватку. Султану-ребенку было не по силам состязаться на одном поле с матерыми волками, готовыми впиться в сирийское сердце. Подле него тотчас оказался амир Умуштикин, который оказывал дурное влияние на юношу, пытаясь использовать его армию в своих целях. Шамс ад-Дин ибн ал-Мукаддам — опекун Исмаила — был весьма обеспокоен таким положением дел, и написал письмо султану Салах ад-Дину с просьбой позаботиться о Сирии.

В конце месяца раби 570-го года Салах ад-Дин вошел в Дамаск, не встретив сопротивления. Большинство жителей приветствовали султана как надежду на порядок и защиту, все же недовольные остались немы, опасаясь расправы.

В этот день Элиана стояла на крыше одного из домов, откуда хорошо было видно торжественное шествие армии. Салах ад-Дин привел с собой множество людей, привез семью и ближайших подданных. Годы изменили его, добавили седин, его сила расцвела, как и его мудрость. Но глядя на него издалека, Элиана хотела кричать от отчаяния. Вот человек, который спас ей жизнь, о котором она молилась каждую ночь и ради которого могла совершить любой поступок. Вот тот, любовь к которому витает выше низменных потребностей в ответных чувствах, в телесной или же духовной близости. И что же это? Он победной поступью входит в город, едва остыло тело прошлого хозяина. Он не осмеливался прибыть, когда Нур ад-Дин еще дышал, подолгу не отвечал на письма, отворачивался от приказов и, наконец, нанес удар в спину. А теперь берет страну под свою опеку. Любила ли Элиана Нур ад-Дина? Вероятней всего. И эти чувства были земными, они текли по жилам, дарили наслаждение и обрывали дыхание. Теперь он мертв, и его убийца пришел в город. Убийца, который для нее равен богу.

Когда Натан бен-Исаак пришел в свой дом, то застал ученицу тихой, задумчивой, сидящей у окна в темноте. Он зажег одну свечу и безмолвно сел в кресло. Он не мог знать ее мысли, но был достаточно мудр, чтобы догадываться об их природе.

— Есть ли бог? — спросила Элиана, не оборачиваясь. — Что нас ждет после смерти? Созидатели ищут ответы на вопросы, которые не под силу смертным. Разве никому из вас не было интересно, что случается после последнего вздоха?

— О да, — медленно ответил старик. — Этот интерес самый большой. Мы идем к нему на протяжении всех веков. Мы ищем Суть мира, то, что называют Богом. Мы стремимся достичь уровня знаний, которые позволят нам понять Его замысел. Это даст ответы на все вопросы.

— Зачем все это? Зачем мы живем? — девушка чуть повернула голову, и он увидел, что на ее щеках блестят слезы. — Мы сражаемся за свою жизнь, учимся, терпим лишения, страдаем и побеждаем. И ради чего? Чтобы однажды это все оборвалось? Чтобы мы не успели пожать плоды наших стараний, превратились в ничто, в глину, в прах. И чтобы другие шли по нашим следам, втаптывая их в пыль, забыв наше имя.

— Не все предаются забвению.

— Но кому какое дело, если он мертв? Если он пуст! Что если все эти россказни про душу и райский сад — всего лишь выдумка, чтобы не было так страшно жить. Потому что иначе это все не имеет смысла, — она обернулась к нему, — я ничего так не боюсь, как смерти. Но если она необратима, зачем жить? К чему терпеть боль, если единственной наградой станет пустота?

Натан бен-Исаак долго молчал. Он смотрел на плавящийся воск, и в его влажных глазах отражался рыжий огонек свечи.

— Ты мыслишь, как многие. Мы все задаемся подобными вопросами. Если не можешь найти ответ — ищи утешение. Смотрела ли ты за тем, как живут муравьи? Они строят свой дом и защищают свою королеву. И пусть те, кто носят ветки для муравейника сегодня, не доживут до дня завершения строительства, они будут носить. В этом их задача, в будущем своего вида. Наша задача более значимая. Каждый из нас должен сделать мир лучше. Сделать его сильнее. Укрепляя клан, мы укрепляем человечество на пути к просветлению. Люди ищут ответы в вере, уповая на то, что кто-то даст им цель. Ты эту цель найдешь сама, я лишь могу рассказать тебе о собственной. Ты — вот, ради чего я живу. Наш покойный султан, о котором я заботился. Книги и свитки, хранящиеся в моем доме. Те знания, что я передам моим последователям.

Элиана снова отвернулась к окну. Слова старика не убедили ее. Она все еще не знала, зачем ей жить, и лишь страх смерти принуждал ее к этому.

Государство ассасинов основал Хасан ибн-Саббах. Это действительно было государство, а не просто клан. Собрав под своё крыло преданных последователей, исмаилитский фанатик создал новое общество. Он проповедовал аскетизм, послушание, глубокую веру, которая была над прочими потребностями и стремлениями человека. Его указы неукоснительно выполнялись. О том, насколько этот человек был суровым лидером, можно судить из того, что однажды он велел казнить одного из своих сыновей за непослушание. В крепости Аламут, где обитали ассасины, все были равны, как равны перед Аллахом.

Старец Горы, как именовал себя Хасан ибн-Саббах, давно умер, и его законы понемногу стали отмирать, забываться, как забывается все, что не по нраву человеку. В Масьяфе, сирийском городе, где расположилась крепость ассасинов под покровительством Рашида ад-Дин Синана, были иные порядки. Ни золото, ни слава, ни плотские утехи более не были под запретом. Во всяком случае, для верхушки ордена. Послушники же, те самые, что будут брошены горстями на откуп врагу и для выполнения любой прихоти мастеров, продолжали жить в ожидании высших благ после смерти. Их обильно опаивали гашишем и вином, позволяя увидеть прекрасные сны, в которых присутствовали доступные женщины и множество вкусных блюд. Они купались в удовольствии, а после пробуждались в своем обычном мире. Мастера укореняли в них веру в то, что всё лучшее, что им позволили ощутить, будет получено после смерти на благо ордена. Послушники не знали, что женщины, которых они ласкали, уже мертвы, что угощения и богатства принадлежат их наставникам, не обременяющим себя строгостью нравов. Они не только не боялись смерти, но с радостью ждали ее.