Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич

В поле зрения появилась костлявая, старческая рука, предлагающая помощь. И когда я за неё схватился, меня с удивительной лёгкостью поставили на ноги. Старик улыбался, правда, недолго. Потом пыль осела, и он будто впервые заметил два разрушенных дома. Скривился, вжав голову в плечи, будто уже приготовился получать жалобы от жителей.

А потом и я скривился, заметив, как близко мы оказались к обрыву. Один прыжок ньялы не в ту сторону, и чем бы всё закончилось, уже большой вопрос. Вождь заметил мой взгляд и рассмеялся.

— Сильный воин, — сказал он, шамкая губами, будто это помогало ему вспоминать иностранные слова. — Ты и ты, — он показал пальцем на шакраса. — И мы. Охота. Вместе.

— Я ищу… — тут уже я замялся, не представляя, какие подобрать слова, чтобы описать биомехов, розовую пыльцу и её источник в виде бутона, причём, скорее всего, уничтоженного. В итоге я просто кивнул: — Охота.

Другие туземцы очень внимательно следили за нашим разговором, но разразились криками, только когда вождь, вероятно, перевёл им моё согласие.

«Эй, — в голове зашумела Оса, — скажи ему, что ты с женой. А то я знаю, сейчас небось банкет устроят»

«В смысле?» — я аж растерялся немного.

«Ну, в смысле — плюс один. А точнее, плюс шесть. Мы тоже голодные и на охоту пойдём».

Оса отключилась, а я попытался объяснить вождю, что у меня есть компания, которую тоже нужно пропустить в поселение. И уже без всяких проверок и испытаний. Вроде получилось, а потом действительно был «банкет».

Совсем не такой, как был у «Птичьих». Перефразируя одну девочку из мема, я бы даже сказал: «никакого праздника». Но зато душевно. Сначала мы откачали здоровяка и альфа-ньялу, и совершенно не понимая друг друга, умудрились найти общий язык. С мужиком понятно — просто пожали друг другу лапы и по местной традиции стукнулись лбами.

А вот с ньялой было интереснее — громадный зверь, совсем как разумный, сам подошёл ко мне и ткнулся в плечо мокрым носом. Глаза у него всё ещё косили после ударов, но в остальном он уже твёрдо стоял на ногах. Ещё раз ткнулся и не отстал, пока я не погладил его по морде.

— Мир? — прошептал я. — Я, между прочим, вообще не хотел всего этого.

В ответ зверюга умыла меня липким языком и фыркнула.

— Ладно, не такая уж ты и козлина…

Потом племя занялось разбором завалов и, зарабатывая себе больше баллов, я им активно помогал. И только потом, когда успело стемнеть, нас позвали к центральному костру. Где и начался банкет, а точнее, просто скромный, но сытный ужин. Не то место, не то время — даже костёр сильно не разводили, чтобы не отсвечивать. А количество часовых, наоборот, удвоили.

Параллельно подтянулась «Пчёлерия», вызвав косые взгляды туземок и чрезмерное оживление у туземных мужчин. Так что мне уже пришлось всем объяснять, что Оса с мужем.

Но всё прошло мирно. И большую часть вечера мы с Осой пытали вождя. Пытали в том смысле, что закидывали его разными вопросами, в надежде, что он узнает знакомые слова и сможет хоть как-то ответить. А потом тормозили его, потому что он быстро с кривого английского скатывался в свой туземный.

Наибольшего прогресса удалось достичь в вопросе биомехов. Но только потому, что в поселении нашёлся ещё не разделанный труп дымопряда, которого местные называли: кхартайра.

На пальцах и палкой по земле мы узнали, что есть и другие виды. Качество картинки оставляло желать лучшего, и откровенно напрягала мимика вождя: он то охал, делая страшные глаза, то жестами пытался их себе выдавить и корчил ещё более страшные рожи. Потом он очень театрально себя душил и вырывал себе сердце. А потом на примере соседа ещё и зубы нам продемонстрировал, чтобы мы поняли, о чём речь идёт. Мы кивнули, что поняли, и тогда он, как заправский рыбак, показал нам их размер.

В общем, мы узнали, что охота будет как раз на биомехов. И на ней нас будет ждать не только кхартайра, но и кхаркара вместе с моршеном. А в переводе получалось что-то типа: «железный дух», «железный воин» и «мёртвый ходок». И в принципе всех биомехов туземцы считали древними железными духами, которые просыпаются в горах.

Из плюсов, к нам подошёл Рокай, он же Лысая гора, он же мой новый друг-здоровяк и показал слабые зоны на броне расплющенного дымопряда. Он очень хотел объяснить, как именно они ловят железных духов, но с таким переводчиком, как вождь, они нас только больше запутали.

— Завтра, понять, — в итоге сказал вождь, устав кривляться. — Охота показать. Вместе.

Вождь разбудил нас ещё до рассвета. Вообще показалось, что только-только разошлись после трудных переговоров и вот уже снова пора вставать. Выбравшись из гостеприимно предоставленной хижины, оказалось, что все уже нас ждут.

Два десятка охотников, чуть ли не всё мужское население деревни, и всего три ньялы. Я даже удивился сначала, но вождь смог объяснить, что остальные присоединятся позже. Что и случилось, когда мы покинули поселение. Но не у каждого воина был свой, так называемый, побратим, который в племени считался признаком зрелости и доблести. Половине туземцев ещё только предстояло найти свою антилопу, и вид у них был особенно воинственный и нетерпеливый.

Они же и стали нашим авангардом, растворившись в кустах вдоль тропинки. Остальные же, включая нас и вождя, выступили вперёд вместе. Практически сразу ускорились, а потом так втопили, что я сначала запереживал, что мы такими темпами потеряем нашего переводчика. Но потом заволновался, как бы мы сами не отстали. Старик-вождь, кажется, был двужильным. Если не трёх…

Забег по пересеченной местности длился часа три, за которые мы успели спуститься с одной горы, преодолеть долину и почти забрались на следующую. И это притом, что туземцы буквально мимоходом расстреляли из луков несколько десятков пугливых птиц, похожих на куропаток.

Как-то всё у них ловко так получалось: и вперёд неслись упорно, и по сторонам успевали смотреть. Ловко обходили ненужных сейчас хищников и всякую ядовитую хрень, что пряталась среди камней, а дары природы — съедобную дичь, какие-то резко пахнущие травы и яркие, сочные ягоды, наоборот, лихо и компактно рассовывали по самодельным рюкзакам, сделанных из шкур ньялы.

И когда мы забрались на следующую вершину, стало понятно и зачем мы так торопились, и зачем делали запасы. Солнце окончательно проснулось и жарило так сильно, что преодолеть под его лучами подъём мы бы