Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин
– Ретранслятор… никто не знал, что он так сработает…
Ретранслятор. Сорока вспомнил. Покойный Вершинин как-то упоминал их. Но что это и зачем – темнота.
Раненый потер грязной рукой колючую щеку:
– Все было правильно… не должно было быть ошибок. Лишина – он все сделал правильно! Он повернул рубильник…
Следопыт слушал молча, не перебивая. Костик стоял рядом.
– Повернул. А потом… сработал защитный механизм. О таком нам никто не говорил! Не говорил, что будет так!
Он замотал головой, ударил ладонью по лбу.
– Оно накрыло… всех нас! Лишину, Корта, Харви, Дуло… Я н-не помню, как спасся! Все как в каком-то бреду!
Сорока перебил его, резко спросил:
– Что – «оно»?
– Защита! Мы о таком не знали, сталкер!
– Какая защита? О чем ты?
– Голоса… оно в моей голове… говорит со мной. Все мы – я с-слышал их! Слышал голоса, видел картинки…
Плазма бормотал про голоса, и Сорока сам ловил себя на мысли, что ощущает легкий звон в ушах. Не звук – давление, как перед грозой.
Плазма говорил что-то еще, но понять суть было трудно. Казалось, он разговаривал сам с собой и пытался воспроизвести последние события, чтобы вспомнить самому.
Костик тихо дернул сталкера за рукав, прошептал:
– Кто это?
– Не знаю. Выживший.
– По-моему, он того… – Костик покрутил пальцем у виска.
Сталкер сжал в кармане грузик. С рыжим не поспорить – незнакомец и правда больше напоминал свихнувшегося, нежели адекватного человека. Но это можно списать на шок.
– И что ты предлагаешь? – так же тихо спросил Сорока.
Костик осекся, прошипел:
– Да… бросать его и сваливать на фиг! Ты же сам видишь – он невменяемый!
Плазма их не слышал. Продолжал что-то бубнить:
– …Давление такое, будто по мозгам кувалдой дали! Мы… я помню картинки. Не свои. Чужие воспоминания, они словно черви, лезут и лезут… Харви покойного отца увидел. Разрядил в пустоту весь магазин… Дуло вообще съехал с катушек, шлем снял и в аномалию шагнул. И улыбался! А я… я слышал, как дочь, она меня звала… Только не могло это правдой быть! Не верю!
Сорока оперся о стену, окликнул его:
– Эй, Плазма? Ты как, своих сможешь дождаться?
Тот поднял взгляд на бродягу, и глаза его прояснились:
– Я… да… нет! Сталкер, прошу, вытащи меня отсюда! Сам я… сам не справлюсь! Выведи из этого проклятого места, а?
Его взгляд упал на рацию на груди Сороки, и в глазах его загорелся лихорадочный, жадный огонек. Он протянул было к сталкеру дрожащую руку, но не посмел дотронуться:
– Радейка! Сталкер, пожалуйста, включи! Настрой волну – четыре, семь, четыре, три – и вызови «Аиста»! Меня спасут…
Костик снова дернул Сороку за рукав, уже настойчивее. Его взгляд метнулся к выходу, словно он уже слышал чьи-то шаги за спиной.
Плазма будто пришел в себя, начал молить о помощи, не скупясь на обещание щедрой награды. Но сталкер его особо не слушал.
Он сжал в кармане грузик. Помолчал. Решился:
– Нельзя его тут оставлять. Неправильно это.
Повернулся к раненому и твердо сказал:
– Значит, так: мы выведем тебя отсюда, я дам тебе рацию. Ты вызовешь помощь – и мы расходимся.
Плазма кивнул, вцепившись пальцами в плечо Сороки. Тот взвалил его на себя, почувствовав, как под комбинезоном проступил липкий пот. Костик, бледный и молчаливый, тут же подхватил раненого с другой стороны, и они побрели к выходу, спотыкаясь о стреляные гильзы.
Все это время Сорока не мог отогнать ощущение, что за ними следят. Он раз за разом оборачивался и глядел на вышку. Тот самый зеленый огонек все так же мерцал на ее вершине – неровно, словно дыша. Вспышка, пауза, вспышка, пауза. Казалось, он мигает чуть быстрее, словно сердцебиение Зоны участилось.
Раненый Плазма как завороженный тихо повторял:
– Четыре, семь, четыре, три… позывной «Аист»…
Они миновали распахнутые ворота, ноги сами понесли их быстрее. Грунт под ногами сменился с бетона на вязкую, пропитанную мазутом землю. Воздух, густой от запаха гари и окисленного металла, постепенно начинал разбавляться другим ароматом – гнилой воды и чахлой растительности. Где-то поблизости с шипением остывал раскаленный металл, а из-за груды ржавых бочек доносилось мерное бульканье аномалии, похожее на звуки кипения смолы.
Сорока почти тащил Плазму на себе. Раненый бредил и все это время что-то бормотал про голоса в голове и зеленый свет. Пальцы его судорожно впивались в плечо сталкера. Костик шел сзади, нервно озираясь и постоянно спотыкаясь о торчащие из земли клубки колючей проволоки.
Плазма повторял снова и снова:
– Четыре, семь, четыре, три. «Аист». Позывной – «Аист»…
С каждым шагом вышка медленно отдалялась, но ее огонек все еще был виден – назойливый, не отпускающий взгляд. Сорока чувствовал, как по спине его бегут мурашки. Он снова и снова оглядывался, и в какой-то момент ему показалось, что огонек вспыхнул ярче. Будто в последней попытке дотянуться и достать их.
Наконец, достигнув редколесья, Сорока почувствовал, как напряжение немного спало. Они углубились в чащу, и вышка скрылась из виду, заслоненная стволами деревьев. Лишь тут он позволил себе перевести дух.
Они остановились у огромного ржавого ковша экскаватора, застывшего рядом со сгнившей и обросшей мхом кабиной. Место казалось относительно безопасным – хороший обзор и укрытие одновременно. Сорока осторожно опустил Плазму на землю. Во время пути тот отключился. Дыхание у него было хриплое, прерывистое.
– Держи ухо востро, – бросил Сорока Костику, скинув с себя рюкзак. Рыжий ничего не ответил, опустился на ковш.
– А ты куда? – встрепенулся он, когда сталкер куда-то двинулся.
– Сейчас приду.
Сорока отошел в сторону на пару десяток метров. Его пальцы, одеревеневшие от усталости, с трудом нащупали кнопки. Сами вспомнили комбинацию цифр, которую повторял Плазма. Четыре, семь, четыре, три.
Эфир заполнился шипение. Сталкер нажал на тангенту.
– «Аист»? – обратился он в приемник. – «Аист», прием!
Тишина вокруг была хуже любого шума. Густая, вязкая, как вата, впитывающая каждый звук. Мир вокруг не жил – будто притаился.
Сталкер уже собрался повторить, как вдруг услышал характерный щелчок.
Он был сухим, четким и не оставляющим сомнений. Это был звук снятого с предохранителя автомата.
Из-за груды обломков слева, оттуда, где секунду назад была лишь неподвижная стена леса, раздался властный голос:
– Рацию на землю. Медленно. Руки чтоб видел.
Сталкер не успел ответить, как другой голос спросил:
– Откуда знаешь нашу частоту, сталкер? Кто