Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

И порой это не всегда что-то ценное и хорошее, хотя не менее драгоценное, а именно жизнь и право отнять ее. Вот только заполучить в руки единственное оружие, способное отнять жизнь Ю Вэйюаня, вовсе не было для демона неким вознаграждением или возможностью запугать. А также возлегло тяжелым бременем и ношей на него.

У Му Яна нет причин вредить ему. Хотя между ними и было много разногласий, в поступках Ю Вэйюаня Му Ян не видел зла, хотя сейчас Ю Вэйюанем двигала ненависть и желание отомстить. Но это желание добиться справедливости было оправданным. Что уж говорить о том, что кто-то отчаянно не прекращает попытки сломать Ю Вэйюаня и заставить преклонить колени. Му Ян как никто другой знал, каково это. Но куда тяжелее лишаться всего, когда ты рос в золотых дворцах, а не в сырой клетке, ставшей твоим домом. Хотя Му Яна и мучили сомнения, действительно ли жизнь Ю Вэйюаня была такой хорошей, как могло показаться на первый взгляд. Сколько же всего таится у него в душе, просто потому что ему не с кем разделить свою боль. Му Ян наконец заговорил:

– Я просто хочу этого. Вот и все. Иных причин нет.

Услышав ответ, лепестки губ принца приоткрылись, но спустя мгновение вновь сомкнулись в молчании.

– Ну, раз ты так решил… – Ю Вэйюань старался не выдать своего разочарования и говорить спокойно.

Закончив втирать краску в ресницы, Му Ян наклонил голову набок и, не удержавшись, оставил черную точку между бровями.

– Что ты сделал? – холодным тоном проговорил Ю Вэйюань.

Еле сдерживая приступ смеха, демон ответил:

– Ничего такого…

Ю Вэйюань открыл глаза и, бросив на Му Яна злобный взгляд, поспешил взглянуть на себя. Принц уже длительное время остерегался своего отражения, словно оно было изуродовано, покрывшись тысячью язв. Но на этот раз все было иначе. Он увидел себя прежнего – с черными как воронье крыло волосами, как и у его покойной матушки. Но как бы он ни старался обмануть себя и других, взгляд Его Высочества изменился. Кажется, в нем, в глубине души, что-то умерло. А может, она, его душа, всегда была такой – как бездонный омут: черной и необъятной. А может, на мгновение на этой мертвой земле все же взошли новые ростки, но их явно вырвали с корнем и растоптали в пыль…

– Это не смешно. Что, если краска не отмоется?

Му Ян прыснул со смеху, а после, стерев просочившуюся слезу с уголка глаз, добавил:

– Ну, закрасите киноварью.

– Киноварью?

Улыбка тут же стерлась с лица демона. Он прочистил горло и, подойдя к принцу, присел, смывая с пальцев оставшуюся краску. В кристально чистой воде тут же появились чернильные разводы.

– Ну, Ваше Высочество ведь обязан связать себя узами брака с принцессой Сяо Мэйли. Неужто вы забыли? Или позволите тому распутному демону занять ваше место и жениться вместо вас?

Му Ян только повернул голову, чтобы взглянуть на принца, как тот отвернулся и, зачерпнув воды, поспешил омыть свое лицо.

– Конечно не забыл. – Взглянув вдаль, принц добавил: – Надеюсь, у учителя все хорошо и про наш обман никто не знает. Эта свадьба… – Ю Вэйюань выдержал небольшую паузу, пытаясь сформулировать мысль. И одновременно с этим пытался разобраться в самом себе и своих целях. Что для него остается в приоритете, а что отходит на второй план. Спустя пару фэней он продолжил: – Столько всего случилось, что это меньшее, чем я могу пожертвовать, чтобы добиться своей цели.

– Она все же человек, – подметил Му Ян.

Встретившись с демоном взглядом, Ю Вэйюань добавил:

– Я об этом никогда и не забывал.

Принц встал, и с его лица прямо на обнаженное тело стекло несколько капель.

– Нужно отправить учителю письмо. Пусть они с Мао Яньсяо самолично прибудут в Гунхуа за принцессой, а в пути мы с ним поменяемся местами.

* * *

Таверны в Биянья с утра были полны народу. Звонкое пение и смех красавиц разбавлялись игрой на гуцыне и эрхе. Мужчины разных возрастов охотно тратили деньги, наслаждаясь вкусными яствами и приятной компанией. Кроме Цзунсылина Шэнь Панина, который по своей натуре был равнодушен к низменным потребностям человека.

Хань Яоцзу стянул кожаную перчатку с левой руки и до того, как приступил к снятию правой, скользнул оценивающим взглядом по Цзунсылину Шэнь Панину.

– Ваше Высочество…

– Цзунсылин… Чему обязаны вашим прибытием?

Цзунсылин Шэнь Панин усмехнулся, уловив нотки тревоги в голосе Хань Яоцзу. Несмотря на то что сама таверна, как, впрочем, и все государство, принадлежала его семье, Хань Яоцзу чувствовал подвох от этого человека и не стремился доверять ему. Присев напротив, Хань Яоцзу отмахнулся от предлагаемой молодой хозяйкой чаши рисового вина и приступил сразу к делу.

– Вы много лет верой и правдой служите вдали от дома на благо обоим государствам. Однако ваш визит – событие настолько редкое, что даже праздником его не назовешь. И все равно, какова же причина, по которой вы решили встретиться со мной?

– Вы мне не доверяете…

Хань Яоцзу с бесстрастным выражением лица покачал головой:

– Мне следовало бы?

Цзунсылин Шэнь Панин досадно выдохнул:

– Причина, по которой вы напряжены, в том, что я решил поговорить именно с вами, а не с вашим отцом или матерью? И все-таки вы решились лично встретиться со мной.

Юноша решил перейти в словесное наступление, не желая сдавать позиции. Пусть в его руках и не было власти, но он в этих краях имеет куда большее влияние, чем его собеседник.

– Вы уверены, что это не ловушка?

Этот вопрос лишь раззадорил Шэнь Панина.

– Нет. Хмм… За вами мог быть хвост, но не думаю, чтобы вы согласились на какую-либо сомнительную авантюру.

– Встреча и этот разговор с вами уже ставят меня в невыгодное положение, – подметил Хань Яоцзу.

– Верно… Вы умны и расчетливы. Поэтому, думаю, вы примете мое предложение.

Хань Яоцзу потребовалось лишь взглянуть в глаза Цзунсылина Шэнь Панина, как у него закралось подозрение, что вызвало замешательство. Даже затылок Хань Яоцзу начало покалывать.

– Вы собираетесь устроить государственный переворот? – подавшись вперед, шепотом спросил Хань Яоцзу, то и дело оглядываясь по сторонам, боясь, что кто-то может все-таки подслушать их беседу.

– Напротив, – усмехнулся Шэнь Панин. – Я