Григорий Крячко - ШРАМ: ОБРЕТЕНИЕ АДА
Прямо перед ним возвышался бункер научной лаборатории Сахарова. Обернувшись, наемник увидел двоих бродяг, один из которых положил Шраму на колени его же «Вал».
— Спасибо, мужики, — выдавил наемник, держась за виски.
— Да не за что, — махнул рукой один из них, — Это Дуремара благодари. Я-то тебя за зомби сперва принял и грохнуть по-тихому хотел, а Дуремар меня за ствол схватил и давай орать, мол, это свой, его академик посылал к Комбинату, вот теперь обратно и тащится. Правда, ты не тащился, а бежал, скакал, как козел. Упал потом, правда. А так лихо несся!
Второй бродяга, поименованный Дуремаром, солидно кивнул, подтверждая истинность слов своего приятеля, а потом трубно высморкался.
— А зомби? — Шрам обратил внимание на ноющее от ударов пуль через бронежилет тело, — Там же их было очень много. Они меня не догнали?
— Нужен ты им, — насмешливо фыркнул Дуремар, — Они теперь от Комбината ни на шаг. Та гадость, которая им мозги в свое время в кашу превратила их всех около себя держит, как поводок. Им без нее нельзя, как без воздуха. Вот и крутятся рядом. Я видел возле Комбината их целую ораву, за тобой, наверное, шли, стреляли, а потом отстали, потолклись и назад вернулись.
Шрам, еще раз поблагодарив своих спасителей, встал и поплелся к ведущей в лабораторию шлюзовой двери. Ведь если бы Дуремар не следил за ним в прицел винтовки и не готовился бы стрелять, никто бы так не понял, куда делся отчаянный наемник, на свой страх и риск отправившийся отыскивать пропавшую экспедицию. В себя Шрам, быть может, пришел бы… В желудке уже полакомившегося им мутанта! В таком состоянии, каком он был во время бегства, он ни за что не смог бы обороняться и вообще отдавать себе отчет о происходящем вокруг, а мертвечина в Зоне все равно долго не залеживается. Впрочем, все уже позади.
Самое главное — Шраму удалось достать те самые результаты замеров, которые успели сделать бродяги, прежде чем попасть под пик всплеска излучения. Пси-поле даже не сделало тех людей безмозглыми зомби, а просто убило на месте. Наемник уже успел испытать его действие на себе, и он невольно содрогнулся, представив себе жуткую смерть членов экспедиции. А ведь что наиболее обидно — бродяги ведь уже возвращались после успешно выполненного задания! Они сделали все, им оставалось лишь вернуться… Самое простое — и, как оказалось, невыполнимое.
Но они делали это, не подозревая, что несут с собой средство, способное помочь сохранить жизнь совершенно незнакомому им человеку. У Шрама теперь был в руках еще один козырь, дававший ему шанс на успех в его охоте.
— Дошли! — выдохнул Иван, останавливаясь на краю здоровенного обрыва, круто спускавшегося вниз высоким, как отрезанным исполинским ножом отвесным краем. — Дьявол меня побери, мы дошли… Эй, наука, ты что там как неживой?
Комаров глядел на вздымающиеся над близкой опушкой леса антенны Выжигателя и молчал. Странное чувство нахлынуло на него, как будто он все это где-то когда-то видел. Неизвестно, во сне, наяву или в горячке бреда, но видел. Именно это серое, низкое, холодное небо, мертвый лес, рыхлую, сыпучую землю под ногами и мрачные металлические конструкции на горизонте. Видел. Помнил все это до мельчайшей детальки. Черт знает что такое…
Комаров ничего не ответил Тайге, а молча подошел к обрыву, прикинул на глаз его высоту и начал спускаться вниз. Иван последовал неожиданному примеру проявившего самостоятельность ученого и вонзил каблуки в рыхлую, податливую землю. Спуск оказался тяжелым, так как оба человека боялись потерять равновесие и рухнуть кубарем вниз. Расшибиться здесь было бы проблематично, а вот угодить в какую-нибудь хитрую ловушку внизу — вполне. Как обидно будет погибнуть в, по сути, двух шагах от цели!
Здесь не ступала нога человека уже очень давно, может быть, добрый десяток лет. Старая проселочная дорога, тянущаяся внизу, давно уже превратилась в заметную только издалека ложбину, прочерченную двумя глубокими колеями от колес тяжелой техники. Рядом, если очень хорошо присматриваться, то еще было реально различить изувеченную траками гусениц почву, так и не сумевшую затянуть старые шрамы. Да и трава тут практически не росла.
Остов пожарной машины, приткнувшейся на обочине дороги вообще напоминал нелепой формы камень, облепленный мхом. Только подойдя ближе, путики сообразили, что морда «ЗИЛа» угодила в мощный гравиконцентрат и просто превратилась в металлический блин. Точнее, это «плешь» выросла после Выброса под старой машиной — ее ведь бросили тут задолго до того, как стали возникать первые аномалии.
Время неумолимо стирало следы пребывания человека на теле земле, а люди, бродившие по Зоне не очень-то спешили оставлять новые. Кострища, следы перестрелок, редкие могилы и мусор были не в счет, с ними обезумевшая природа легко справлялась сама. Бетон, сталь, кирпич, стекло и камень были не в пример прочнее, но и они с годами поддавались невидимым, но всесокрушающим зубам разрушения. А то, что не обращалось в песок и пыль, оказывалось заросшим травой, мхом, засыпанным землей, и так уходило в небытие.
Небо давило, прижимало к земле, почти ощутимо ложилось серым грузом на усталые плечи двух бродяг. Комаров то и дело поднимал голову вверх, удостовериваясь, что свинцовая пелена в самом деле не давит на него сверху. Тайга же просто молча шел вперед, пер, как неторопливый, могучий бульдозер. Рядом с ним становилось гораздо спокойнее.
— Ты уже был тут? — спросил Комаров проводника.
— Нет, — покачал кудлатой, топорщившейся во все стороны сивыми прядями жестких волос Иван, — Именно тут не был еще. Вон там, севернее ходил однажды с Тяп-Ляпом.
— Тяп-Ляпом? — улыбнулся странной кличке ученый. — А кто это?
— Человек один, — пожал плечами Тайга. — Был.
— А что с ним теперь? — поежился Комаров.
— Пропал. Ушел в ходку однажды и не вернулся.
— Ужас какой. Но у него есть товарищи. Вы, например. Разве вы его не искали потом?
Комаров ждал, что Тайга взъярится на него за неуместное воспоминание о долге товарищества, но Иван только досадливо вздохнул:
— Да где его найдешь. Зона если берет, то обратно уже очень редко когда возвращает, да и то совсем в другом виде, чем поначалу было. Лучше бы уж вовсе потом не показывала. Скажем, идет себе человек, вроде твой знакомый. А подходишь ближе — нападает или просто не узнает, разум у него уже потух, осталось зверство одно внутри. Все, душу Зона взяла. Или только кости одни находишь потом. А чаще — и их даже нет.
— Да, — Комаров вдруг вспомнил Джину, отчего в горле предательски запершило. — Я знаю…