Иванов Александрович - Слово дракона.

Весть о разгроме посланной в земли Восходящего солнца армии и гибели Высокого лорда Нивина не стала для Вэона неожиданностью. По его мнению – эта затея изначально была сплошной авантюрой и откровенной глупостью. Совету Пяти стоило поберечь силы для защиты своих земель. Юг империи пылал охваченный пожаром войны и багряной леди. Армии людей неудержимым валом рвались вглубь империи, выжигая все на своем пути. Дом Солнечного ветра уже пал под их натиском. А тех, кого пощадили люди, добивала чума, идущая след в след за их армиями.

Дороги были забиты беженцами, но в страхе перед багряной леди, города закрывали свои ворота перед несчастными.

На северо-западе набирал силу дом Зимнего солнца. Неожиданно получивший поддержку всех Младших домов прежде верных императорскому дому.

Остальные Старшие дома увлеченно грызлись друг с другом, но стоит Совету пяти зазеваться и они вцепятся ему в горло.

Ввязываться в таких условиях в войну с полукровками было просто глупо.

Но в совете Вэон остался один. Нивин жаждал получить в свои руки армию. Как это не странно, но Высокий лорд Вираэль полностью поддержал своего старого соперника. Хотел убрать его из Иллириена или надеялся, как оказалось не зря, что Нивин свернет себе шею в этом походе.

Амолин – Высокий лорд дома Ранней листвы – как обычно воздержался. По моему он воздержался даже если бы в Совете Пяти рассматривали вопрос о новом главе Ранней листвы.

Тиалис?

Лорд Серебряной лилии всегда был себе на уме. Он так же поддержал Нивина, и Вэон не пожалел бы трети своего состояния, чтобы узнать – зачем тот это сделал. Слишком много в последнее время было странных решений, принятых советом, теперь уже Четырех, с подачи Тиалиса. Странных, если не сказать больше…

Вэон нервно дернул головой. Внезапная волна боли прошла от затылка ко лбу, раскаленными иглами отдаваясь в висках. Борясь с болью, он закрыл глаза и вжался в мягкую спинку кресла.

Наконец, спустя несколько полных боли минут, приступ миновал. Но вот надолго ли? Мучавшая его весь последний год мигрень в последнее время стала просто невыносимой. Один приступ следовал за другим, не давая эльфу сколь либо значительной передышки. Целители разводили руками, не в силах перебороть недуг.

– Когда-нибудь эта проклятая мигрень меня прикончит, – прошептал Вэон. – Нэла! Альта! – слабо позвал он.

Со стороны спальни вынырнули две стремительные тени эльфийских гончих – любимиц Высокого лорда. Собаки подбежали к хозяину. Рыже-белая Нэла оперев передние лапы на подлокотник кресла лизнула Вэона в щеку. Рыже-серая Альта положила голову ему на колени, помахивая опущенным хвостом.

Вэон с легкой улыбкой оттолкнул морду Нэлы в сторону. Собака, разочарованно скульнув, убрала лапы с кресла и, пробежав вокруг него, пристроила свою голову на левом колене Высокого лорда.

Эльф ласково погладил собак по голове.

Как же так получилось, что единственными близкими ему существами остались лишь эти две собаки? И стоило ли оно того? На эти вопросы ответа у него не было.

Семья, близкие, друзья. Он все положил на алтарь власти… и остался один. А вскоре под ударами людей и полукровок потеряет и власть.

В победу Советя Пяти Вэон более не верил. А слухи о внезапном воскрешении из мертвых светлой леди Эйвилин принял даже с некоторой затаенной радостью и облегчением. Если они правдивы, то, возможно, ей удастся спасти эльфийские дома от полного уничтожения. Младшие, Старшие – люди уничтожат всех. Они не знают пощады и не щадят даже своих сородичей, живущих на землях эльфов.

Почесав собак за ушами, Вэон мрачно усмехнулся, принимая решение.

Всю последнюю неделю стояла сухая, жаркая погода. Воздух был душен и тяжёл, загустев так, что казалось его можно зачерпнуть руками. Вездесущие паразиты сводили с ума лошадей и всадников, от них не спасала даже магия. К концу дневных переходов лошади едва переставляли ноги. И только близость скорого отдыха и водопоя заставляла их двигаться вперед.

Всадникам приходилась не лучше. Доспехи раскалялись под яростными лучами не хуже железных противней, на которых выпекают хлеб. Черные налатные накидки плохо спасали от солнца. Не смотря на обилие озер и ручьев, вода в походных флягах исчезала, словно по волшебству, вынуждая делать частые остановки для пополнения драгоценной влаги.

Ночи приносили долгожданную прохладу… и полчища проклятых комаров! Kimelinia – Озерный край, назвали эту землю эльфы. По мне так правильней было ее назвать Край Гнуса. Многочисленные озера и болота были настоящим благословением Творца для комаров и мелких мошек.

Спасаясь от вездесущих солнечных лучей, я приказал разбить лагерь в роще на берегу мелкой, безымянной речки. Но летнее солнце нещадно жгло даже через густые кроны деревьев.

Возле воды жара слегка отступала, а потому большую часть дня я проводил на берегу, предаваясь блаженному ничегонеделанью. О существовании которого, признаться, уже успел позабыть.

– Мне кажется, или ты торопился к своей армии?

Эйвилин неспешно подошла и села на траву рядом со мной.

– Так оно и есть? – ответил я, метнув в воду подвернувшийся под руку мелкий камешек.

– Тогда почему мы вот уже третий день стоим на месте? – поинтересовалась она.

– Мы кое-чего, а вернее кое-кого, ждем.

– Кого именно?

– Имя Илион тебе что-нибудь говорит?

– Мой брат едет сюда! – удивленно воскликнула она. – И ты от меня это скрывал! Нужно немедленно выдвинуться ему на встречу!

– Ненужно, – усмехнулся я, заприметив краем взгляда спешившего к нам от лагеря Мезамира. – Они уже здесь!

Встав на ноги, я протянул руку Эйвилин, но девушка резко вскочила и бросилась к лагерю. Пожав плечами, я медленно двинулся вслед за ней. А чего спешить? В самом лучшем случае эльфы прибудут только через четверть часа.

Тяжело вздохнув и в очередной раз помянув недобрыми словами жару, я позвал Мезамира, взявшего на себя обязанности моего оруженосца, и принялся влезать в доспехи. Встречи с ушастыми – они такие, без железа на теле на них лучше не появляться. Лучше конечно на них вообще не появляться, но долг есть долг.

– Давай быстрее! Где ты там? – торопила меня Эйвилин, переминаясь с ноги на ногу возле входа в шатер.

– Да иду уже, – отмахнулся я, размышляя стоит ли брать с собой шлем и тяжелый гербовой плащ.

– Дай я на тебя посмотрю, – остановила меня Эйвилин, едва я вышел из шатра. – В глазах моего брата мой муж должен иметь представительный вид.

– Лучший из видов, в котором меня хотел бы увидеть твой досточтимый братец – это белый погребальный саван.