Юлия Лукова - Прах земной [СИ]
– В Подмосковье, но после семи лет переехал с родителями сюда, а что?
– Да просто вспоминаю, как в садике Аня Морковина тебе котлеты в тарелку подкладывала, ты этого не замечал и говорил, что воспитатели тебя больше других любят, – улыбаясь, легкомысленно ответила я, с удовольствием наблюдая, как вытягивается от удивления лицо Миши.
– Ты о чём?
– А ты не догадываешься?
– Догадываюсь, но скажи хоть свою фамилию, чтобы я тебя вспомнил.
– Ха, а так, значит, уже забыл? – не мудрено, я тоже его не сразу приметила.
– Забыл. Но ты, походу, сама меня только сейчас узнала.
– Романова. Помнишь-нет?
– Помню…
– Эй, друже мои, вы о чём вообще? – влезла в разговор Мальвина, вертя в руках фигурки короля и королевы белых.
– По-моему, они вспоминают, как ходили в одну школу, – выдвинул предположения Пётр. – Или в садик. Да, скорее всего, в садик.
– Фига се, правда?
В столовой на мгновение установилась гробовая тишина, а потом Мальвина, со скрипом отодвинув стул, встала, подняла с пола упавшую в ходе разборок шахматную доску и снова начала учить своего брата игре.
Мы с Мишей уселись рядом с ними и, как и до этого, стали комментировать каждый ход. Иногда встречаясь с парнем глазами, я против воли улыбалась и сама себе мысленно говорила:
Надо же, в детстве не общались, а тут встретились спустя столько лет.
Заинтересовавшись тем, что Пётр каким-то немыслимым образом всё-таки убил ладью Мальвины и поставил шах её королю, я не заметила, с какой грустной улыбкой на меня в этот момент посмотрел Самохин. А если бы и заметила, то наверняка не смогла бы верно её расшифровать.
На следующий день подруга, ворвавшись в мою комнату ни свет, ни заря, бодро, с преступной жизнерадостностью спихнула меня с кровати и отправила умываться. Понимая, что в голову девушке пришла очередная блажь, я даже сопротивляться особо не пыталась, здраво рассудив, что легче сделать то, что она просит, чем с утра с ней препираться.
– Скажи хоть, куда мы едем? – сев на заднее сидение машины, обратилась я к Мальвине.
– Я тебе уже говорила – сначала в банк, а потом Мише за подарком в торговый центр.
– В какой именно?
– Да открылся недавно на Калининской улице один. Я планировала там ещё к Новому году прибарахлиться, а меня Анька в другой поволокла.
– Ясно. Но зачем в такую рань вставать-то было?
– Ой, Элька, какая рань? Без пятнадцати девять уже, в банке давно очереди выстроились громадные!
– А ты там, кстати, что забыла?
– Деньги со счёта, который мне мама открыла, нужно снять. Папа ведь у меня все кредитки ещё перед праздниками забрал и до сих пор не вернул! – пробурчала Маля тихо, косясь на водителя и сидящего впереди телохранителя.
Услышат – доложат, – поняла я её мысли.
В банке и вправду уже выстроилась солидная очередь, и Зубакина не преминула во всеуслышание этим возмутиться.
– Девушка, ведите себя потише или выйдете на улицу, – сделал замечание подруге высокий мужчина с шикарными черными усами и бакенбардами.
– Сами лучше валите в эту морозилку и уступите девушке место!
Словами не передать, как мне временами становится стыдно за свою подругу. До такой степени стыдно, что самой охота ей пару подзатыльников отвесить!
Пристроившись в соседнюю очередь, которая, по заверениям Мали, была на два человека короче, я достала телефон, чтобы позвонить Ричу. Два дня прошло с того неприятного разговора, когда неприкасаемый частично сознался в своей… неадекватности, и беспокойство до сих пор меня не отпускало. Было страшно, что он сорвётся, не выдержит и послушает преследующий его голос, спрыгнув с крыши или застрелившись.
С другой стороны, держался же как-то Рич до того, как сознался во всём мне?
– Да? Я только что лёг спать, что тебе нужно?
– У тебя всё хорошо? Раны не мучают, новых шишек не набил? – чуточку заикаясь, нервно спросила я. Сердце сжалось от волнения, грудь сдавило невидимое кольцо и сразу стало тяжело дышать. Сама не ожидала, что буду так за него волноваться.
– Нет, не набил… Эль, серьёзно, я спать хочу. Перезвони попозже, – мягко попросил Рич, отчего у меня по коже поползли мурашки.
– Л-ладно, – мявкнула в трубку, после чего черноволосый сбросил вызов.
Ну, и пофиг, пускай спит. У него, как я успела понять, вообще график странный. Днём дрыхнет, а ночью бодрствует. Сова – вот он кто!
– А я тебе говорю, пасть заткни! – почти по слогам прорычала кому-то Мальвина.
Оглянувшись, я увидела, что она тоже разговаривает по телефону и собеседник ей крайне неприятен. – Сашенька, а ты не /цензура/ ли?
– Выйди из банка, пожалуйста, там проорись и возвращайся, – подтолкнув девушку к выходу, посоветовала я. А то будет сейчас на весь зал орать, и нас с Валентином, телохранителем, позорить своими криками. – Я займу очередь, и Валик тебя, если что, позовёт.
Кивнув зло, Мальвина буквально вылетела из банка. Видать, много претензий у неё накопилось к этой Саше, Аниной подруге.
Повернувшись к кассе, от которой нас отделяло человек десять, я принялась изучать листовки, дабы не зевать от скуки и хоть чем-то себя занять. Я так сильно увлеклась чтением, что не заметила, как все люди в помещении разом замолчали. Отвлёк меня от своего занятия выстрел и чей-то короткий визг. А слова, сказанные низким, хриплым голосом показались в первую секунду тупой шуткой:
– Всем лечь на пол. Это ограбление.
Никто в зале не шевельнулся, все замерли и, казалось, даже дышать перестали. Тогда стоящий за спиной главаря бандит в маске с прорезями для глаз и рта поднял пистолет и снова выстрелил, но на этот раз не в потолок, а в ногу стоящего рядом с выходом молодого мужчины. Заорав, тот схватился за повреждённую конечность и упал. По залу тут же разнеслось несколько испуганных криков, после чего люди стали опускаться на пол. Кто-то пытался слиться по цвету с коричневым линолеумом, кто-то залезал под столы и стулья, надеясь, что это хоть как-то их спасёт.
Я вместе с Валентином отползла поближе к стене, преступники, которых по моим подсчётам было не меньше одиннадцати, в это время вывели из-за касс работников банка и скрутили охранников. Ещё пятёрка бандитов выволокла в центр зала небольшой тёмно-синий ящик. Издалека даже не поймёшь, из чего он сделан. По-моему, из металла, а там, кто его знает?
– Элена, не смотрите туда, – дёрнул меня за рукав Валентин. – Не встречайтесь с ними взглядом, не привлекайте внимания. И, пожалуйста, дышите глубже, не тряситесь.
Лишь после его слов я заметила, что тело моё охватила крупная дрожь.
Наверное, со стороны я сейчас как никогда напоминала больную припадочную, которой срочно-срочно требовалось принять лекарство, чтобы не задохнуться и успокоить нервы. А телохранитель Мальвины, тот, что по идее должен был быть на данный момент с ней, а не со мной, продолжал шептать на ухо: