Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть III - Вел Павлов
Их безмолвная беседа продлилась не больше десяти секунд, но после Ранкар вдруг протяжно выдохнул и чуть опустив голову, утомлённо провёл ладонью по лицу. Складывалось мнение, что он словно собирался с мыслями.
— Зачем? — тихо заговорил он, и в том вопросе не было упрёка, лишь усталость. — Для чего вы это делаете? Вы пытаетесь найти лазейки, обойти былые договорённости, рискуете собой… но ради чего? Зачем? — упёрто повторил Ранкар свой вопрос, резко поднимая глаза на окружающих. — Больше положенного я всё равно не проживу. Или вы хотите, чтобы я умер, зная, что из‑за меня рухнут ваши миры? Что будет со всеми вами? Что будет с твоим миром, хранительница Мерраввина, если ты пострадаешь или не приведи Сущее погибнешь? А что будет с тобой, Паллад Драгун? Если не ошибаюсь, то у тебя есть большая семья. К тому же одна из твоих жен сейчас тут. Так зачем вы упорствуете ради того, кого почти не знаете и…
Призрачная дева, стоявшая перед ним, едва заметно качнула головой, словно предостерегая от резких слов, а потом медленно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок пугающей силы Истребления.
— Мой разоритель, не надо. Не продолжай…
Зеантар шагнул вперёд, но остановился, будто боялся спугнуть столь хрупкий момент откровенности, но его слова удивили. Страшно удивили. Но в том и дело, что страшно удивили они только Влада. Остальные смотрели на отца и сына с неким пониманием.
— Ради того, чтобы ты не был один, когда придёт время, — тихо изрёк хранитель Земли. — Мы не пытаемся обмануть судьбу. Мы просто пытаемся… быть рядом. Хотя бы… сейчас. Даже если это ничего не изменит. Ты долгое время был один. Так позволь хотя бы сегодня нам с твоей матерью исполнить свой родительский долг. Хотя бы таким глупым, на твой взгляд, образом.
— Я не умею красиво говорить, племянник, — взял слово Ас-Ннай, хлопнув парня по плечу. — Но если ты думаешь, что я позволю тебе шагнуть в тот вонючий гадюшник без того, кто прикроет спину… то ты меня совсем не знаешь.
Парень вдруг склонил голову ниже будто прислушиваясь не к словам окружающих, а к чему‑то глубже. К чему-то, что считал умершим. К тому, от чего отказался очень и очень давно.
— Прикроете спину… — тихо повторил он, словно пробывал фразу на вкус, а после прикрыл глаза и измождённо заключил. — Да не стою я того, чтобы прикрывать мне спину. Я иду туда, потому как знаю, каким будет мой финал. И вы это тоже знаете. Я иду туда, чтобы свершить обычную месть. Я иду туда, чтобы удовлетворить свою боль и боль своей подруги. Я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал. Мой конец уже известен. Мой, но не ваш…
Однако уже в следующий миг юношу перебили тихим смехом…
* * *
— Ты дурак, брат, — тихо засмеялся Марриуз, а после у всех на глазах тот неторопливо подошел ко мне и возложил руку на плечо. — Почему ты думаешь, что не стоишь того? Ты стоишь всего того, что мы делаем. И это не потому, что тебя постигла судьба Опустошителя миров. Не потому, что в тебе течёт кровь Лазаревых. А потому, что ты мой брат. И потому, что каждый из нас здесь выбрал быть рядом. Не из долга. Не из расчёта. А потому что ты наш. К тому же никто из нас еще не погиб и погибать не собирается.
Я застыл. Просто-напросто застыл под тяжестью слов Матвея. Застыл под тяжестью их взглядов, полных упрямой и до жути живой преданности. Такая преданность обжигала нутро. Я хотел снова сказать «не надо». Я возжелал оттолкнуть их заботу, потому как она делала меня слабым. Делала меня уязвимым. Но слова не вырвались из моего рта. Они застряли. Застряли как арбалетный болт в глотке.
Тридцать четыре часа… — загоготал издевательски Опустошитель. — Они так стараются удержать тебя словно ты последний луч солнца. Как забавно и противно смотреть. Но знаешь, что самое смешное? Они правы! Без них ты бы давно подох. Подох, еще будучи жалким младенцем.
Тишина оказалась гнетущей, тяжелой и настолько вязкой, что стало сложно дышать, а их взгляды, что были наполнены заботой и волнением медленно рушили мою решимость будто таран, разрушающий врата. Но больше всех этого проклятого волнения поселилось в глазах Бездны. Сейчас она была единственной, на кого я не мог смотреть. Я и сам не понимал, почему всё именно так.
— Хорошо, — чуть сипло выдохнул я, борясь с бурей в душе и развернувшись на месте, неспешно побрёл прочь из кабинета, чувствуя спиной десятки различных взглядов. — Поступайте, как пожелаете. Я больше не стану вас останавливать. Знайте лишь, что в пространственную крепость я отправляюсь через четыре часа.
Последнее, что я сумел услышать, так это радостную браваду Ас-Нная. Наверное, я впервые на своей памяти ощутил в его тоне столько неприкрытого веселья:
— Вадим, Леонид, вы слышали моего племяша? А раз слышали, что чего стоите как вкопанные? Где ваши грёбаные архидемоны Инферно Земли⁈ Дозволяю вам притащить эту бездарницу Далену сюда за её патлы, а того доходягу Махелена хоть пинками гоните в поместье! Ну же! Вперед-вперед! У нас всего четыре часа…
* * *
Тихий скрип кровати ознаменовал о том, что я оказался в отведенных мне апартаментах, но слова Матвея до сих пор звучали в мыслях. Я и сам до конца не мог объяснить причине подобного. Неужели я настолько размяк? Неужели я и вправду их окончательно… простил?
Нет! Невозможно! Не могу! Просто не могу!
Вот только очередной скрип постели выбил из всех размышлений дух, знакомая тёплая ладонь коснулась щеки, а тихий голос развеял остатки наваждения:
— Вижу, всё пошло не так, как ты задумал, да? — заключила с печально улыбкой Фи, сидя чуть левее от меня.
— Они идут с нами, — задумчиво декларировал я, разлепляя веки.
Однако в следующее мгновение пришлось выпадать в осадок — Искрида, которая стояла прямо передо мной, как ни в чем не бывало начала сбрасывать с себя одежду. Одну часть своего убранства за другой. Причем видя подобное, вана заинтриговано усмехнулась и с возбуждением покосилась в мою сторону.
— Я почему-то в этом