Владимир Кучук - Под взглядом двух лун
— "Экзоты"? — опередил Студента Гаврош.
— Да.
— А это еще кто такие?! — встрепенулся Вертолетыч.
— Да есть в Зоне группировка такая, — стал пояснять Вакула, — хотя, ее и группировкой то назвать трудно. Скорее всего — коммерческая фирма, которая, за очень нехилые деньги устраивает, своего рода, сафари в Зоне — охоту на местное зверье, но только с помощью экзотического оружия.
— Это что ж, с арбалетами охотятся?
— Не только. У них и арбалеты, и луки, и бумеранги….. ну и все такое.
— Даже рогатки имеются, Дед!
— Ладно врать, Сашка!
— Да, да, есть и рогатки, с электрошоковыми шариками. Оружие все это, конечно же, первоклассное, навороченное, все из современных материалов и сделанное по современным технологиям. Денег стоит жутких! Так что клиенты у этой конторы, сами понимаете — далеко не простые инженеры и фермеры. Этакие гладкокожие и толстощекие типы со всех концов света, раскатывают с проводниками по Зоне на навороченных "хамерах" и постреливают из своих "игрушек" по монстрам. Но и на эту старуху нашлась, как говорят, проруха: мы с Саньком, как-то раз, недалеко от Припяти, обнаружили сожженный джип, а в нем четыре трупака. Огнестрел, конечно же, у них был, но, скорее всего, на всякий "пожарный" случай. А "баловались" они, по всей видимости, блочными луками и арбалетами, которые находились там же — в сгоревшей машине. Кто-то им под днище гранату закатил, хорошую такую — даже броня не помогла. Так мы так решили, что было за что. Ну, сами посудите: если бы кто-то их решил ограбить (а брать у них было что, поверьте), то не взрывали бы. Это все очень похоже на месть. Скорее всего, толстосумы стреляли не только в монстров. А случай рассказанный Колей — лишнее тому подтверждение.
— Погоди, Вов. Коля, рассказывай дальше. В чем связь между этой арбалетной стрелой и крестом с долиной?
— Так вот, Док тогда сказал, что уже оперировал пациента, который был ранен стрелой в спину. Бродягу он подобрал недалеко от своих угодий на Болотах. Скорее всего, сам пытался доползти к Доктору, но сил не хватило. Помер бродяга, прямо во время операции. Большая потеря крови. А ранен он был тоже стрелой, но обычной — с деревянным древком, обычным оперением, и кованым наконечником. Док показывал мне ее. И наконечник, и перья были примотаны к древку тонким кожаным ремешком. Так изготавливали стрелы давно — в средневековье. Такое впечатление, что ее похитили из, какого ни будь, краеведческого музея. А еще Док рассказал, что бедняга этот, когда бредил, повторял про какой-то черный крест.
— И я, кажется, догадываюсь, про какой крест речь идет, Коля.
Болотный Доктор и его интерн, как в шутку он называл Студента, сидели на крыльце его огромного дома, отдыхая после операции и любуясь фантастической картиной подернутого розовой дымкой болота, сквозь которую проглядывалось садящееся за горизонт солнце.
— Я тут, на досуге, изучал местный фольклор — сказки, легенды. Ну, люблю я это дело. Много в Зоне, по селам и деревням, в школах и библиотеках, осталось книг. Вывозить их тогда некогда было, сам понимаешь. Вот и роюсь иногда в таких "сокровищницах", да и мужики много книг приносят. Попадаются, знаешь ли, друг мой Коля, интереснейшие экземпляры! Я сейчас.
Через минуту Доктор вернулся с огромным толстым фолиантом, обтянутым кожей.
— Вот, смотри. — Док любовно провел ладонью по обложке и раскрыл книгу. — Это, своего рода, послание из прошлого. Летопись. Семнадцатый век. Делал эти записи, скорее всего, какой ни будь католический священнослужитель. Видишь — латынь. Хорошо знаешь латынь?
— Не…., - замялся Студент, — не очень.
— Ну, Коля, ты же доктор! Ладно, не переживай, поправим это дело. Если у тебя и к языкам такие способности, то…. Так вот, смотри. — Док осторожно пролистал страницы. — Тут пишется, что такого-то дня 1637 года из Черниговского воеводства (все эти земли в те времена были захвачены Речью Посполитой и находились во владении польской шляхты, вплоть до 1649 года) в эти места был направлен большой конный отряд из трех сотен всадников. Задача у этого отряда была конкретная — подавитьв ряде сел волнения, вспыхнувшие на религиозной основе. (А нужно сказать, Коля, что в те времена, православное население, проживавшее под властью Речи Посполитой, подвергалось сильному национальному и религиозному гнету со стороны поляков-католиков). Придя, как говорится, в зону действий, отряд разделился на пять равных групп, которые разошлись по мятежным селам.
В Чернигов вернулись, с небольшими потерями, только четыре группы. А одна исчезла, в полном составе. Естественно, власти Черниговского воеводства организовали поиски. В конце концов, в ходе расследования, выяснилось, что пропавшие всадники, в полном составе, исчезли в местном болоте, преследуя жителей одного из восставших сел. На том все поиски были прекращены. Для острастки, что б, как говорится, "неповадно было", дотла сожгли еще несколько окрестных сел, а, в память о погибших, возле гиблого болота, установили большой каменный крест. На том и успокоились.
Какое-то время помолчали. Студент, было, подумал, что истории конец, как Док продолжил.
— А мне, Коля, до жути стало интересно, а что же на самом деле произошло с теми поляками, ведь неспроста же они полезли в эту топь. Видно — было зачем. Ни в каких книгах, которые я тут находил или мне приносили, я так ничего и не нашел такого, что могло бы пролить хоть немного света на эту историю. Помог, как говорится, случай. Встретил я, как то, у Староселья, одного дедушку. Под восемьдесят лет старичку было. Бредет себе, с одной "тулкой", да тощим вещмешком на плече, чего-то бормочет под нос. "Вот же, — думаю, — сталкеры пошли. Столько лет, а все туда же! Это ж как же он, один, зашел так далеко в Зону и до сих пор никакому Зверю на обед не попался! Как же он Периметр пересек!
В общем — подошел, заговорил. Оказалось, что дед пришел сюда аж из-под Комарина. Его туда с детьми переселили, сразу после аварии. А до этого жил с семьей в Староселье, где, когда то, похоронил умершую, еще в молодом возрасте, жену. А тут почуял, говорит, что и самому недолго осталось этот свет "коптить", вот и решил, в последний раз, могилу жены навестить. Пришлось взять дедушку (Федором Афанасьевичем его звали) под свою опеку — не могло же так долго везти ему в Зоне! Навестили мы могилку, как и хотел Афанасьич, да и завернули ко мне. Он, конечно же, поначалу, в шоке был, когда увидел моих пациентов, бродящих вокруг дома. Но потом ничего — обвыкся. Гостил он у меня дня три, а потом домой заторопился — дети, мол, волноваться будут. Он же сказал им, что поехал навестить сестру в Житомире. В общем, договорился я тут кое с кем, Афанасьича доставили аж до самого дома. Но за эти три дня, что дедушка у меня находился, он мне столько успел рассказать про здешние места — ни в каких книгах столько не найдешь! Отличным рассказчиком был! Я слушал его рассказы, как любимые сказки, которые мне читали в детстве. И про то, что случилось с пропавшими поляками, он, оказывается, тоже знал! Эта история, за четыре сотни лет, превратилась в местную легенду, которая передавалась из поколения к поколению, где-то приукрашаясь рассказчиками, где-то дополняясь вымышленными подробностями. Но суть происшедшего состоит в том, что польский отряд, вооруженных до зубов (по тому времени) всадников, заманила в болото маленькая девочка.