Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Но наёмники на ладье египтян опомнились. Человек пятнадцать – оставшиеся нубийцы, ливийцы, эфиопы, пара греков – вскочили на борт «Хемесут Нехех». Они схватили луки, дротики, короткие абордажные мечи и топоры.

– На палубу! Отбиваться! – орал их главный, бывалый морской волк с лицом, изуродованным оспой.

Стрелы и дротики засвистели. Одна стрела чиркнула по щеке Яромира, оставив кровавую полосу. Другая воткнулась в щит Святогора. Дружина прижалась к телегам.

– ЩИТЫ! НА ШТУРМ! – скомандовал Святогор, его голос перекрыл гам. – Садко! Парни! Фланг!

Садко и Громобой уже действовали. Садко: – Парни! На абордаж! За мной! – он поднял свой боевой топор и ринулся к борту египетской ладьи.

– Старый! Отойди на безопасное расстояние! – выпалил Макс на ходу, глядя на Артёма, готовя топор для боя и следуя за Садко.

Варяги с «Морской Удачи», ошарашенные, но хваткие, подхватили топоры, ножи, бросились следом. Лиза стояла в оцепенении и наблюдала за всем молча с широко раскрытыми глазами.

Бой на палубе «Хемесут Нехех» вспыхнул яростный и кровавый. Теснота, качающаяся палуба, крики, звон стали.

Садко дрался, как медведь на раскачке. Его страшный боевой топор парировал удар меча ливийца, а тяжёлый кулак в кольчуге врезал наёмнику в солнечное сплетение. Тот захрипел, согнулся. Садко добил ударом топора по шее. Кровь хлестнула на палубу. Один из наёмников, мавр из Эфиопии, зашёл сбоку Садко для удара исподтишка, Громобой перехватил врага, нанеся страшный удар топором в переносицу, голова мавра разделилась на две части.

Макс. Он был силён, но неопытен. Его большой боевой топор зависал в замахе. Грек-наёмник, ловкий и жестокий, увидел брешь. Его короткий меч молнией ткнулся в живот Макса! УДАР! Но… острие скользнуло по толстой кольчуге, подаренной князем в Ладоге! Искры! Макс аж присел от силы удара, почувствовав страшную боль в мышцах живота. Грек оскалился, занося меч для точного удара в горло. – УРУС! СМЕРТЬ!

– НЕ ТРОНЬ ПАРНЯ, ТВАРЬ!

Свенельд-викинг, как демон ярости, взлетел на борт с диким рёвом. Его двуручный топор описал страшную дугу и рубанул грека по спине, чуть ниже шеи. Лезвие вошло глубоко, сквозь позвоночник, с чудовищным хрустом. Кровь хлынула рекой. Грек рухнул на Макса, заливая его тёплой липкой жидкостью. Макс отшвырнул тело, вскочил. Его лицо было белым от ужаса и боли, но глаза горели яростью и благодарностью. Он кивнул викингу. Свенельд оскалился в кровавой усмешке: «Держись, дубок! Руби!»

Макс РУБАНУЛ. Его топор со свистом рассёк воздух и вонзился в плечо другого наёмника, рвавшегося к Артёму. Кость хрустнула. Наёмник завыл. Макс вырвал топор, замахнулся снова. Ярость и отчаяние давали ему силу. Он больше не думал, он рубил, ощущая новые чувства, страха больше не было, была эйфория.

Бой был жестоким и коротким. Наёмники дрались отчаянно, но ярость киевлян и варягов, их численность и внезапность сломили сопротивление. Один за другим падали матросы египетского корабля. Последним пал толстый кок, сражённый точным ударом копья Яромира в горло. Тишина на палубе наступила внезапно, нарушаемая только тяжёлым дыханием победителей, стонами умирающих и плеском воды о борт. Палуба «Хемесут Нехех» была залита кровью, усеяна телами в странных одеждах. Запах смерти и железа висел в воздухе. Лиза отвернулась и тихо плакала. Артём стоял бледный в окружении товарищей и мёртвых наёмников.

– ВСЁ! – прохрипел Святогор, вытирая окровавленный топор о плащ мертвеца. – НЕЧИСТЬ ВЫКОШЕНА.

– ТЕЛА! ВСЕХ! – приказал Яромир, его голос дрожал от адреналина. – В ИХ ЛАДЬЮ! И ПОДЖИГАТЬ! ЧТОБ И ПЕПЛА НЕ ОСТАЛОСЬ!

Работали быстро. Тела убитых наёмников, Пакира и тех, кто был на пристани – всё сбросили в трюм и на палубу «Хемесут Нехех». Нашли чёрный ларец – символ Тьмы – швырнули туда же. Притащили тела Рамосса и Мериры. Принесли бочку с головой и поставили в центре мёртвой ладьи, готовившейся в свой последний путь. Натаскали соломы, смоляных лучин. Свенельд чиркнул огнивом. Яромир бросил горящую лучину на пропитанную кровью солому. Огонь вспыхнул яростно, с треском и шипением, пожирая сухое дерево и ужасный груз.

Отвязали причальные. Варяги и киевляне, упёршись шестами в борт, столкнули горящую ладью на плёс. Течение подхватило её. «Хемесут Нехех» – Тайная Сила – превратилась в огненный погребальный костёр, медленно плывущий по Днепру. Пламя лизало высоко загнутые нос и корму с резными Оком Гора и Коброй. Чёрный дым столбом поднимался к небу. Запах гари и горелого мяса разносился над рекой.

Все стояли на пристани, залитой кровью и вином, закопчённые, усталые, многие раненные. Смотрели, как гибнет последний след египетской Тени. Ярость ушла, оставив тяжёлую усталость и горечь победы.

Святогор Бурелом поднял окровавленный топор к пылающему на воде костру. Его громоподобный голос прокатился над Днепром:

– С МЕЧОМ ПРИШЛИ – ОТ МЕЧА И ПОГИБЛИ!!!

Десятки бояр, дружинников, варягов, Яромир, Садко, даже Артём и Макс – подхватили клич, выкрикивая его с яростью, облегчением и торжеством Правды:

– СЛАВА ПЕРУНУ!!!!

Громовой рёв покатился над водой, заглушая треск горящего корабля. Он был клятвой, предупреждением и победным гимном. Тень с Полудня была сожжена на водах Славутича. Но цена победы была написана кровью на камнях пристани и в глазах юного Макса, впервые познавшего ужас настоящей сечи. Огонь на воде горел, освещая путь в неизвестное завтра.

(Чертоги Амона-Горахти, Мемфис)

Воздух в подземном святилище был, как всегда, мертвяще-прохладным и густым от запахов мирры, кипариса, сушёного ибиса и крови. Пламя чёрных свечей в нишах из полированного чёрного базальта трепетало, отбрасывая пляшущие, уродливые тени на стены, испещрённые золотыми иероглифами вечной борьбы. Над картой мира, выложенной камнями, где мозаика Севера была теперь покрыта едва заметной трещиной, клубился дымок от тлеющих в бронзовых жаровнях колдовских трав.

Внезапно…

Жрица Исидерет (Та, что призывает) вздрогнула. Её змеино-плавные движения прервались. Золотой урей на её лбу шипяще задвигался, словно живой. Её бледное лицо с подведёнными сурьмой глазами исказилось не болью, а резким, холодным уколом. Она вскинула руку с систром «Сешем», зубчики обсидиана зловеще блеснули.

– Порвалась нить! – её голос, обычно шипящий, прозвучал резко и громко в гробовой тишине. – Там, на Севере! Одно из Зёрен… погасло!

Тишина сгустилась. Потом заговорили другие. Не кричали. Шептали. Но каждый шёпот был как удар кинжала по напряжённому воздуху.

Заклинатель Книг, Сехметра (Старец с папирусом), его синее лицо (цвет Амона) стало темнее. Его иссохшие пальцы забегали по