Капля крови на бусине дзи - Элла Чак

– Сомневаюсь. – Я скрестила руки и не дала ему ухватиться за предплечье, отступая.

– Шэнь, прошу! Почему ты всегда такая упертая? – Он опустил ладонь на мои локти, требуя перестать стоять вот так. – Ты никогда не сдала бы экзамен в Народном университете общественной безопасности. На службе без субординации никак.

– Ты мне не начальник!

– Я верю… То есть, я уверен, что наша государственная структура безопасности делает все возможное по делу Юншэна, смерть которого на данный момент считается несчастным случаем и смертью по неосторожности. Споткнулся, ударился головой и утонул в луже.

Мои щеки вспыхнули, пусть румянец и скрывала ночь.

– Ты называл его в шутку Сяо Чжоу, а он тебя Лао Лян[20]. Ты был старше на минуту. Вы были братьями. Я не… не забыла про велик. И про детство. И про то, кем мы были.

– Мы были друзьями.

– Нет, Лян Фан! Мы – что-то другое. Ты сам чувствуешь. Видишь лотосы, приближаясь ко мне, ощущаешь себя как будто в чужом теле. Я… вижу странное и делаю странное, ты видел, как силой мысли я отбросила оружие из рук отца!

– Это была молния… редкая… горизонтальная…

– Не ври себе! А то за своими черными лотосами совсем истину не видишь.

– Истина… убила Юншэна!

– Что тебе известно?! Лян Фан, расскажи!

– Ничего. Ему было двадцать, он не был ребенком и сам отвечал за свои поступки! Я поклялся защищать тебя и клятву не предам. Идем.

– Нет!

Не оставалось ничего, кроме как снова бежать от него, но на этот раз я была не целью, а прицелом. Он должен видеть меня и не потерять среди сумрака ночи и черных лотосов. Из кармана я вытянула белые ленты – они развевались за моей спиной, переплетаясь с растрепавшимися локонами.

Лян Фан не отставал, но и не приближался. Увидев ленты и то, куда я на самом деле бегу, он просто держался рядом. А стоило мне достичь огромного дерева, расположенного недалеко от кладбища, где был захоронен Юншэн, как сильные руки Лян Фана подняли меня сначала на уровень его лица, а затем выше, и я взмыла на его плечо.

Он придержал меня за колени, соблюдая равновесие, и встал на мыски. Теперь я могла дотянуться до ветвей, на которые привязала две белые ленты, спрятав их поглубже в листве.

Как только мои руки отпустили ленты, ветер зашевелил ветвями и листья дерева ласково провели по моим щекам, будто руки мамы погладили. Другая ветка опустилась на плечо, и я ощутила поддержку брата – тяжесть его ладони, пока две другие «живые» ладони не переместились с колен на талию и не вернули меня на землю.

Поставили – да, но не вернули в истинном смысле.

– Я сделаю это. – Я посмотрела на Лян Фана. – Сделаю то, что хотел Юншэн.

– Вырастешь счастливой, несмотря ни на что?

– Не испытывай на мне уловки с психологического курса. – Я дернула губой. – Я поступлю в Народный университет и пойду на службу в полицию. Если к тому времени ты не докопаешься до правды, это сделаю я, и сама найду убийцу.

– Ну что ж, – Лян Фан взлохматил жесткие волосы, – отличный план. В полиции ты уже не посидишь на моей шее, как сегодня. Запомни этот исторический момент! И… – он сунул в карман руку, – вот еще что. Оставь у себя вот это.

Я вытянула ладонь, и он опустил в нее еще одну ленту, нагретую своим теплом.

– Я приехал, чтобы повязать ее здесь, но пусть лучше останется у тебя.

Лента была похожа на подарочную, только странного цвета – красная в зеленый горох с желтыми звездами.

– Она была у Юншэна.

– Когда?

– Тем днем, когда он уехал поздравлять вашего отца. Он из нее бант сделал на… подарок. Я еще подумал, какое странное сочетание цветов. Зеленый горох и желтые звезды.

Прижав ленту к лицу, я вдохнула ее запах, пробуя ощутить присутствие Юншэна рядом с нами.

– Спасибо, Лян Фан. Спасибо, что ты такой хороший… друг.

От ленты в нос мне ударил не аромат туалетной воды или мыла, а стойкий запах козлятника.