Капля крови на бусине дзи - Элла Чак

9/9/6 – было тем, как мы жили: работали с девяти до девяти шесть дней в неделю.

Работы у нас было много, как и нераскрытых дел. Лиза еще долго продержалась в графике 9/9/6. До нее у Лян Фана не заладились отношения еще с тремя претендентками на право быть подругой капитана уголовного розыска.

– Да, да… – бормотала я, измеряя температуру кипятка.

Лян Лау говорила без остановки:

– Ай, бросила такого перспективного мужа! Я всегда, всегда знала, что лаовайки[23] не подойдут моему сыну. Ему нужна девушка из таких, кто хорошо его знает, кто давно с ним дружит, та, что росла с ним бок о бок сызмальства.

– Все так, все так… – Я вытирала разлитый по столу кипяток, отодвигая блокнот и кидая прихватку в раковину. Пятка вдруг поехала по луже на полу, рука ударила чайник прямо по крышке, и тот раскололся надвое.

– Какое счастье, что ты меня понимаешь! Так я устрою встречу?

Стоя на четвереньках, я «подметала» осколки, обмотав ладони кухонным полотенцем, ведь ни одного веника у меня не нашлось.

– Я встречу Лян Фана завтра! – крикнула я в динамик телефона, работающего на громкой связи, пока носилась по квартире, не расслышав и половины сказанного Лян Лау. – Что-то ему передать? Спросить, пельмени он ел или спаржу?

Динамик кричал мне в ответ:

– Приезжай на ужин, Шэнь! В день солнца[24] приедешь?

– Спасибо за приглашение. – Я выкинула глиняные черепки, жалея о разбитом заварном чайнике. – Постараюсь, если на работе начальник отпустит.

– С твоим начальником я договорюсь!

Если бы не разлитый кипяток, я бы услышала четче – какую именно встречу затеяла Лян Лау. Не просто ужин, а сватовство. Смотрины! Для нас с Лян Фаном, которые давно не могли смотреть друг на друга, не растворившись в черных лотосах.

И мне, и Лян Фану было не до свиданий. Как и всем сотрудникам в отделе.

Лиза не просто так ушла от Лян Фана. Я не просто так разучилась заваривать чай. И не без причины наш отдел уже работал не по схеме 9/9/6. Мы перешли на график 7/12/7. Как его расшифровать? С семи утра до двенадцати ночи семь дней в неделю.

Я стала замечать мятые рубашки на Лян Фане, синие круги под глазами и несвойственные ему взъерошенные волосы с тех пор, когда у нас появился новый и очень странный труп. И ладно еще бытовуха или бандитская разборка, но нет. Тело, которое мы обнаружили, умерло… страшной смертью.

Жертвой неизвестного стала двадцатипятилетняя сотрудница банка по имени Хэй Лю. Она была из уважаемой семьи, из очень древнего рода и не нуждалась в деньгах, обладала недвижимостью, машинами, прислугой. Работала в банке ради карьеры, занималась патронажем археологических музеев и галерей традиционной культуры и истории, считая себя «эмансипированной и прогрессивной», как о ней говорили коллеги.

Она носила дорогие строгие костюмы и брендовые украшения, а ее сумки стоили столько, сколько заплатили отцу за отданную на донорство почку, что позволила мне появиться на свет.

В тот день я ночевала в родительском доме. На часах около четырех. Я долго не могла уснуть, наблюдая за бегающими по потолку бликами фар. Кажется, чья-то машина буксовала недалеко от кромки поля. Туристы часто терялись здесь в поисках маршрута к храмам-близнецам, ведь навигаторы у нас в деревне барахлили и указывали путь напрямик через рапсовое поле.

– В три часа ночи ехать в храм?.. – Я не сводила взгляда с теперь замершего на моих окнах блика.

Нащупав оружие в кобуре, я вышла на крыльцо проверить в чем дело и подсказать дорогу заблудившимся. Ничего дурного и в мыслях не было, но людей возле машины тоже не оказалось. Я обошла джип дважды, пытаясь докричаться (вдруг водитель в кустики убежал), но мне никто не ответил.

Все, что я обнаружила, – следы на влажной почве, оставленные двумя разными парами ног, и топор без защитного колпачка на лезвии. Он валялся на тропе, ведущей к моему дому в кучке то ли пепла, то ли черного пластика. Процедив сквозь пальцы раскрошившийся в моих руках «пепел», я поняла, что это черные крылья жуков.

Топор, брошенный джип, кучка жуков, следы.

Топор я завернула в тряпку и заперла в сарае. Надеясь, что всему есть объяснение, почти не спала, вздрагивая каждые деять минут. Когда мне позвонил Лян Фан и сообщил про срочный выезд к месту обнаружения трупа, машины возле поля уже не было.

Первыми тело погибшей обнаружила деревенская детвора. Хэй Лю умерла в сотне ли[25] от привычных для нее районов Сити. Дети решили, что это пугало на поле, которое насадили на ветки сосны. Кто-то из местных предположил, что пугало сделано из надувной женщины, которых продают в интим-шопах.

– Кто из свидетелей назвал труп резиновой женщиной? – спросила я у Су Фу, все еще державшего на меня обиду. Он занимался первичным осмотром тела, имя жертвы на тот момент установлено не было.

Жертву успели оградить белой ширмой, чтобы прикрыть от толп зевак и избежать лишних фотографий. Насекомые уже начали интересоваться трупом, но я не заметила ни одной мухи на руках жертвы. Только пара сколопендр копошилась на коре сосны возле ступней несчастной.

– Да мало ли кто. – Су Фу ковырял пинцетом у трупа под ногтями. – Тут ведь под сто человек собралось, когда мы приехали. Вся деревня сбежалась поглазеть.

– Дорогой маникюр. – Я указала на ногти – блестящие и гладкие, со свежим маникюром, педикюром и лаком ярко-красного цвета, заметив черные пятна на подушечках пальцев. Мне удалось уловить аромат женьшеня и камфоры. – Делала у русской девушки.

– У русской?

– Лучшие мастера в бьюти-сфере. Стоит в два раза дороже, чем у местного мастера, но посмотри только, какая обработка кутикулы, и лак впритык к ней лежит. Так делают только русские.

– Еще бы, ты – женщина и понимаешь в краске для ногтей, а я – эксперт-криминалист, и будь добра, отойди! Свет загораживаешь! Иди-иди, покрась себе ногти, если это все, что ты можешь сказать про труп.

Решив промолчать, я освободила ему путь к свету, что погас для этой молодой женщины. Интересно, она была единственной дочерью? Как воспримут горе ее родители? Судя по всему, ни детей, ни мужа у погибшей не было.

Подняв голову на светлую ткань ограждающего труп тента, мне показалось, что начинается дождь, но то были алые капли, все еще бежавшие по ветвям сорокаметровой сосны, пока пики ветвей «украшали» непонятные темные сгустки размером с кулак.

Каждый день я убеждала себя, что моя жизнь не просто выкуплена у правителей мира, которые