Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова

— Когда Вы узнали о смерти сына?

— Мне позвонила сама Ира, голос ее срывался. Она сказала, что Володю убили, что его прокляли. Мы с женой девятичасовые новости смотрели, Даша как раз только вернулась из салона. Я вообще сначала не мог понять ничего, одно слово в голове крутилось — «убили». Ира не говорила даже, она в трубку просто кричала. Мы с женой поехали к Володе. Там уже была полиция, они сказали, что вызвали инквизицию, и гарантированно дело будет передано в Магический Трибунал. Нам сказали, что, скорее всего Володя погиб от применения проклятья, а это компетенция магической юстиции. Мы спросили Иру, что произошло, потому что выяснилось, что она была с Володей в квартире. Она сама была в шоке, плакала, держала в руках какую-то игрушку и говорила, что приехала в гости к брату, а обнаружила его лежащим на полу.

Ира сказала, что дверь была открыта, но потом оказалось, что Володя ей дал ключи от квартиры. Ей ключи дал, получается, а мне, родному отцу — нет. Я Иру спросил, почему ты решила, что его убили проклятьем? Она говорит, я ведьма, чувствую. Жена это определить не могла. Ее мать-ведьма передал свой дар внучке. Потом инквизиция привлекла Мастера проклятий, который подтвердила ее слова. А потом стало понятно, что она много скрывает. Инквизиторы спрашивают про отношения с Володей, она говорит — хорошие. А потом говорит, что шла к Володе поговорить и прояснить ситуацию, а какую — молчит. Соседи слышали слова ссоры, а Ира отрицала, что ругалась с Володей.

— Мог произойти конфликт между ней и вашим сыном?

— Володя в последнее время не работал, жил на деньги, что я ему давал. У нас с ним по этому поводу были скандалы. Ира поддерживала меня в этом вопросе. Володя даже ей сказал: «И ты, Брут?» Поэтому мы с женой думаем, что она хотела с ним поговорить по поводу работы, а потом они поругались. Володя был нетрезв, мог нагрубить. В голове не укладывается, что из-за этого можно убить. Но она смогла…

«Ну что ж ты врешь! — подумала Лина, — Если тебе верить, то все так благополучно, красиво. Прямо лепота! А падчерица проклятье насылает от хорошей жизни в семейке Антоновых?»

Вопросы защиты были аналогичны. Корнеенко Иван Михайлович имел большой опыт работы в Магическом Трибунале. Но клиентка упорно молчала, и он не проявлял к делу большого интереса.

Судья начала понимать, что процесс перешел в шаблон, хоть в учебники заноси. И тут адвокат задал вопрос:

— Ваши сын и падчерица — два молодых человека, которые знают друг друга с детства и долгое время жили в одном доме. Как думаете, между ними могла возникнуть симпатия?

Антонов устало вздохнул.

— Да хорошо у них все было, не ругались, не спорили даже… При нас с женой точно.

— Между ними была симпатия как между мужчиной и женщиной?

— Вы что, на инцест намекаете? — потерпевший сжал руки в кулаки.

— Какой инцест, — возмутился защитник, — они не кровные родственники!

— Нет! — выкрикнул Антонов, — У Володи были девушки, но с Ирой у ничего не могло быть.

Лина посмотрела на подсудимую, ведьма сидела на скамье, склонив голову.

— Как сын себя обеспечивал?

— Я уже говорил, что его я обеспечивал. Он не работал, уволился около года назад, сказал, что не хочет работать в госслужбе. Бизнес его тоже не привлекал. Я подумал, что пусть годик отдохнет, может быть, наведет порядок в голове. Но он пошел в разнос. Падчерицу я тоже содержал.

— А они к вам обращались за деньгами помимо того, что вы им давали?

— Сын постоянно просил, то на бензин не хватает, то нужно заплатить за квартиру. Но это были мелочи. А несколько месяцев назад сын просил у меня ему занять большую сумму денег, сказал, что вернет, как только сможет. Он сказал, что собирается написать книгу, нужны деньги на рецензента, раскрутку. Я, конечно, отказал. Какая книга? Ира слышала наш разговор с сыном. Она со мной не согласилась, к моему, удивлению, и сказала, что родные для того и нужны, чтоб помогать друг другу.

Антонов считал, что платок, оказавшийся в руках сына, принадлежит падчерице, а игрушки могла оставить какая-нибудь девушка, из тех, что приходили к сыну.

— Он с разными женщинами встречался, были и замужние, с детьми, чего уж теперь скрывать.

— Хотите сказать, что они приходили к нему с детьми? — усомнился адвокат.

— Он в свою личную жизнь меня не посвящал. Но вряд ли к нему с детьми приходили.

Антонова Дарья Дмитриевна никакой полезной информации не сообщила.

— Платок, наверное, Ирин, — сказала она, — Дочь взрослая девочка, сама покупала свою одежду, я не могу все ее сумки и платочки помнить. Про игрушки на допросе спрашивали, мы подумали, что оставил кто-то из его гостей. Был случай, когда в квартире Володи мы видели коробку с чайной парой с восточным орнаментом, он сказал, что оставила девушка, которая убирает квартиру. Больше этой посуды у него не было, она забрала. Поэтому с игрушками такая же история.

— Конечно,

«Брешет! — разозлилась Лина, — Доктор Хаус прав, все врут».

Антонова-мать была расстроена. Лина пыталась увидеть в ней боль матери, у которой любимая дочь, хорошая послушная девочка, не совершавшая ранее трагических ошибок, вдруг попала в беду. Но перед ней стояла растерянная женщина, бросавшая взгляды на супруга, в поисках поддержки, ни разу не взглянувшая на дочь за решеткой с состраданием.

— Вы на следствии с дочерью говорили о том, что произошло?

— Я не могла говорить с ней после того, что она сделала. — разобиделась Антонова-старшая. — Как это можно оправдать? Муж спрашивал Иру, зачем она убила Володю, но она все отрицала. Изовралась вся. Я воспитывала ее. Я так гордилась, что она получила колдовской дар. Но дочь использовала его для убийства брата. Для меня это боль.

Свидетели говорили просто и скучно, выжать из них было совершенно нечего. Оба свидетеля-соседа сообщили, что парень был неплохой, воспитанный, но все знали, что он выпивал. Иногда к нему приходили родители и друзья, но это было очень редко. Чаще всего к нему приходила