Адвокат для Демона - Аврелия Скай

Ольга оказалась не мегерой, а просто очень уставшей женщиной сорока пяти лет, которая двадцать лет терпела гулянки мужа и его «боевое товарищество» с попугаем.

– Елена Дмитриевна, – сказала она тихо. – Мне не нужен этот попугай. Мне нужно, чтобы Геннадий хоть раз за двадцать лет сказал: «Прости. Я был не прав». Просто это. Без адвокатов, без суда. Просто по-человечески.

Я посмотрела на Ксандра. Он стоял в углу кухни, молча наблюдая. Его лицо было непроницаемым, но через резонанс я чувствовала его эмоции: удивление. Тихое, глубокое удивление от того, что существо, которое прожило с другим существом двадцать лет, хочет не золота, не власти, не крови – а просто слов.

– Подождите, – я вышла на крыльцо. – Петрович. Идите сюда.

Прапорщик вбежал во двор, увидел попугая и бросился к клетке, но я перехватила его за рукав.

– Геннадий Семенович, – я посмотрела ему в глаза. – Ваша жена не хочет суда. Она хочет услышать от вас два слова. «Прости» и «я виноват». Скажете – получите попугая. Не скажете – я отказываюсь от дела.

Петрович побагровел. Его челюсть заходила ходуном. Ксандр за моей спиной чуть шевельнулся, и воздух в кухне стал тяжелее на пару тонн.

– Оля... – выдавил Петрович. – Я был... я... – он скрипнул зубами. – Я был козлом. Прости.

Тишина. Маршал наклонил голову и выдал: «Р-р-равняйсь!»

Ольга посмотрела на бывшего мужа. Потом на попугая. Потом медленно подвинула клетку к Петровичу.

– Забирай, – тихо сказала она. – Только корм покупай нормальный. А не эту дрянь с рынка.

На обратной дороге Петрович сидел на заднем сиденье «Лады», прижимая к себе клетку с Маршалом, и всхлипывал. Попугай периодически кричал «Р-р-ррота, подъем!», чем доводил Ксандра до тихого бешенства.

– Лена, – демон покосился на меня, когда мы наконец высадили прапорщика. – Ты только что заставила бывшего солдата извиниться перед женщиной. Без магии. Без угроз. Как?

– Это называется медиация, Ксандр. Люди иногда не хотят победы. Они хотят, чтобы их услышали.

Он замолчал, глядя в окно. Мимо проплывали серые пятиэтажки и мокрые деревья.

– В Пятом круге никто никого не слушает, – тихо сказал он. – Там только приказы и наказания. Может быть... может быть, поэтому Ваал смог забрать мой трон. Я не слышал тех, кто стоял рядом.

Я повернула к нему голову. Он смотрел на дорогу, и в профиль его лицо казалось не грозным, а задумчивым. Почти печальным.

Среда началась с катастрофы.

Нет, не Посланники. Не Ваал. Хуже.

Стиральная машина.

Я загрузила в нее последние чистые вещи – свои и Ксандра – и нажала кнопку. Машинка загудела, набрала воду и... остановилась. Экран мигнул и погас. Из-под крышки потек тонкий ручеек мыльной воды.

– Нет, – прошептала я. – Нет-нет-нет. Только не сейчас.

Ксандр вышел из комнаты, где он пытался освоить YouTube (вчера я показала ему, как включать ноутбук, и теперь жалела об этом, потому что он три часа смотрел видео про строительство средневековых замков и периодически комментировал: «Примитивно, но изобретательно»).

– Что случилось? – он оглядел лужу на полу.

– Машинка сдохла. А там все наши вещи. Ксандр, у меня нет денег на ремонт. У меня нет денег вообще ни на что, пока Петрович не переведет гонорар.

Я села прямо на мокрый пол и закрыла лицо руками. Не от отчаяния – от усталости. Последние пять дней были похожи на бесконечный аттракцион, где тебя крутят вверх ногами, а ты при этом пытаешься заполнить налоговую декларацию.

Ксандр молча присел рядом. Не на корточки – демоны, видимо, не знают такой позы. Он просто сложился, как огромный складной нож, и оказался на полу рядом со мной. Наши плечи соприкоснулись. Его – горячее, мое – мокрое.

– Я могу починить, – тихо сказал он.

– Ксандр, ты сжег тостер, просто посмотрев на него.

– Я учусь. Ты сама говорила: руками, а не силой воли.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он был серьезен. Абсолютно серьезен. Верховный Инквизитор Пятого круга предлагал починить мне стиральную машину.

– Ладно, – я вздохнула. – Но если ты ее взорвешь, ты будешь стирать вручную. В тазике. Руками.

– Я стирал кровь с боевых знамен легиона. Думаю, справлюсь с твоими... – он поднял с пола мокрую тряпку и посмотрел на нее с интересом, – ...с твоими кружевными доспехами.

Я проследила за его взглядом и обмерла. Он держал двумя пальцами мой бюстгальтер. Черный. Кружевной. С маленьким бантиком. Тот самый, который я надевала только на свидания и который стоил больше, чем вся моя посуда.

– Положи, – выдавила я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

– Интересная конструкция, – Ксандр рассматривал бюстгальтер с тем же выражением, с каким изучал Контракт. – Какую функцию она выполняет? Защитную? Ритуальную?

– Ксандр. Положи. Бюстгальтер. На. Пол.

– Это называется «бюстгальтер»? Звучит как заклинание среднего уровня. «Бюст-галь-тер». Нет, определенно защитное...

Я выхватила у него свою вещь и прижала к груди, краснея так, что кончики ушей горели.

– Есть вещи, Ксандр, которые мужчина не должен обсуждать с женщиной, пока они не прошли хотя бы три свидания!

– Мы прошли одно, – невозмутимо заметил он. – Значит, я могу обсуждать треть?

Я запустила в него мокрым полотенцем.

Ксандр, к моему бесконечному изумлению, починил машинку. Не магией – руками. Он полчаса ковырялся в ее внутренностях, сверяясь с инструкцией на YouTube (видео «Ремонт стиральной машины своими руками», 2.3 миллиона просмотров). Его татуировки пару раз вспыхивали, когда он касался проводки, но в целом обошлось без жертв.

– Готово, – он вытер руки моим кухонным полотенцем и нажал кнопку. Машинка ожила, загудела и начала бодро крутить барабан.

– Ксандр, – я смотрела на вращающееся белье с выражением человека, наблюдающего чудо. – Ты только что поднялся в моих глазах выше, чем когда защитил от Посланников.

– Серьезно? – он выглядел по-настоящему удивленным.

– Мужчина, который умеет чинить технику, в нашем мире ценится на вес