Адвокат для Демона - Аврелия Скай

– Почти?

– Почти. Для полного засчитывания нужен ужин.

Ксандр задумался. Я видела, как в его глазах проворачиваются шестеренки. Потом он кивнул – коротко, по-военному – и ушел в комнату.

Оставшуюся часть дня он вел себя подозрительно тихо. Не ломал вещи, не задавал вопросов, не пытался освоить микроволновку. Просто сидел с ноутбуком и что-то сосредоточенно смотрел. Один раз я заглянула ему через плечо – на экране было видео «Как приготовить ужин для девушки. Топ-5 простых рецептов».

Я отошла, стараясь не улыбаться.

К семи вечера на кухне происходило нечто невообразимое.

Ксандр стоял перед плитой в моем фартуке (розовом, с надписью «Queen of the Kitchen»), и его лицо выражало такую концентрацию, будто он управлял битвой за три мира одновременно. На одной конфорке кипела паста, на другой – что-то шкворчало на сковородке. Запах был... на удивление съедобным.

– Это что? – я замерла в дверях.

– Спагетти с соусом, – отрезал он, не оборачиваясь. – Рецепт номер два из списка. «Простой, но впечатляющий». Не мешай.

– Ты... готовишь мне ужин?

– Я выполняю ритуал ухаживания. Второе свидание. Не мешай.

Я села за стол. Прецедент запрыгнул мне на колени. Мы оба смотрели, как демон-инквизитор мешает томатный соус деревянной ложкой и шепчет что-то, подозрительно похожее на «две минуты на среднем огне, помешивая».

Стол был накрыт. Две тарелки (не одноразовые – он нашел мои нормальные тарелки, которые я хранила для «особых случаев» и не доставала два года). Две вилки. Два стакана. И кружка с одуванчиками в центре.

Я потеряла дар речи.

Ксандр поставил передо мной тарелку спагетти. Соус был густым, ярко-красным, с кусочками чего-то зеленого.

– Базилик, – пояснил он, перехватив мой взгляд. – Женщина из видео сказала, что базилик делает блюдо «элегантным». Я не знаю, что это значит, но он зеленый, и это красиво.

Я попробовала. Паста была чуть переварена, соус – чуть пересолен, а базилик – явно из пакетика, а не свежий. Но это было... вкусно. По-настоящему вкусно. Или, может быть, вкусным его делало то, как Ксандр смотрел на меня, ожидая вердикта с таким напряжением, с каким наверняка ждал результатов сражений.

– Ну? – он сел напротив. Фартук он так и не снял.

– Пересолено, – сказала я.

Его лицо дрогнуло.

– Но для первого раза – потрясающе, – добавила я.

Он выдохнул. И улыбнулся. Не усмехнулся, не оскалился – улыбнулся. Просто мужчина, который приготовил ужин для женщины и получил одобрение.

Мы ели молча. За окном шел дождь. Одуванчики в кружке уже начали увядать, но все еще светились желтым. Прецедент утащил кусок спагетти со стола и жевал его под стулом, делая вид, что его тут нет.

– Ксандр, – сказала я, когда тарелки опустели.

– Да?

– Второе свидание засчитано.

Он посмотрел на меня. В его золотых глазах отражался свет кухонной лампы и дождевые капли на стекле.

– Осталось одно, – тихо сказал он.

– Осталось одно, – подтвердила я.

Между нами было не больше метра. Стол, два пустых стакана, кружка с одуванчиками.

Ксандр медленно протянул руку через стол. Его пальцы – большие, теплые, с едва заметным мерцанием татуировок – накрыли мою ладонь.

Мы просто сидели так. Рука в руке. Дождь за окном. Кот под столом.

И я поняла, что боюсь третьего свидания. Не потому что не хочу. А потому что хочу слишком сильно. И это уже не имело никакого отношения ни к контрактам, ни к Жатве, ни к спасению мира.

Это было просто... про нас.

Четверг.

Я проснулась от того, что Ксандр стоял у окна моей спальни и не двигался. Просто стоял, глядя на рассвет. Серый московский свет очерчивал его силуэт, превращая в темную статую. Футболка, купленная в переходе, обтягивала его спину, и татуировки под тканью слабо мерцали в такт дыханию.

Он не знал, что я проснулась. И впервые я видела его без маски – без сарказма, без хищной усмешки, без показной мощи. Просто уставшее, древнее существо, которое смотрело на чужое солнце и, кажется, впервые за три тысячи лет не знало, чего хочет.

Я лежала тихо, наблюдая. Прецедент спал у меня в ногах, свернувшись в теплый клубок.

Потом Ксандр чуть повернул голову – не ко мне, а к кружке с увядшими одуванчиками на подоконнике. Он протянул руку и коснулся засохшего лепестка. Под его пальцами одуванчик вздрогнул. Желтый цвет вернулся, стебель распрямился. Цветок ожил.

Ксандр отдернул руку, будто обжегся. Посмотрел на свои пальцы. Потом на одуванчик.

– Это новое, – прошептал он еле слышно. – Раньше я мог только убивать.

Я закрыла глаза и притворилась спящей. Мне нужна была минута, чтобы переварить увиденное. Демон, который оживляет цветы. Демон, который стоит у моего окна на рассвете и не знает, что делать с собственной нежностью.

«Маркова, ты в беде», – подумала я.

За завтраком (яичница – его, уже без фиолетовых пятен, прогресс!) мы обсуждали дела. Вернее, я обсуждала, а он слушал, подпирая щеку кулаком.

– Зинаиде Павловне нужно подать апелляцию до пятницы, – я листала заметки на телефоне. – Застройщик прислал досудебную претензию – бред, но ответить надо. И еще мне звонила Катерина из Ногинска, у нее муж вывел активы через подставную фирму...

– Лена, – перебил Ксандр.

– Что?

– Сегодня четверг.

– Я знаю, что сегодня четверг.

– Третье свидание.

Я замерла с кружкой чая у губ. Он смотрел на меня спокойно, но его зрачки были расширены, а татуировки на предплечьях пульсировали чуть быстрее обычного.

– Ксандр, мне нужно работать. Апелляция...

– Апелляция подождет до вечера. Ты не спала нормально пять дней. Ты питаешься бутербродами и коньяком. У тебя темные круги под глазами размером с мои кулаки.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент. Это диагноз. Тебе нужен отдых. И мне нужен... – он замолчал, подбирая слова. – Мне нужно сделать что-то правильное. Не по контракту. Не для Жатвы.