Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
— Она не собака. По крайней мере, не совсем. Скорее всего, нечисть.
Мурзик перестал возиться с орехом. Вот теперь я завладел его вниманием окончательно.
— Именно нечисть. Страшная и скорее всего опасная. Поэтому не надо к ней подходить, прыгать сверху, таскать у нее еду и делать все остальное, что ты обычно считаешь хорошей идеей.
Белка посмотрела на меня с видом оскорбленной невинности. Затем возмущенно пискнул. Он постучал лапой по подоконнику.
— И не надо мне рассказывать, что ты осторожный.
Еще один писк. Мурзик запрыгнул на занавеску и покачался на ней, чтобы показать себя во всей красе. Вид его и впрямь впечатлял. Особенно учитывая, что прищепки, на которых держались занавески, жалобно заскрипели.
— Конечно. Самый осторожный зверь Северска. И самый ловкий.
Мурзик гордо расправил хвост. И одна прищепка все же не выдержала. Штора просела, питомец едва не свалился. Но вовремя ухватился за ткань покрепче и остался висеть вниз головой.
Я вздохнул.
— Просто держись от Бубочки подальше. Хорошо?
Бельчонок немного подумал. Потом вернулся на подоконник, подтолкнул орех глубже в щель и аккуратно прикрыл его краем шторы. Я не был уверен, что это означало согласие. Но резонно подумал, что другого ответа я вряд ли дождусь.
— Вот и договорились.
Мурзик протянул лапу и похлопал меня по пальцам. Я улыбнулся и почесал его между ушами.
Он сразу прикрыл глаза, на несколько секунд забыв и про тайник, и про свое оскорбленное достоинство. За дверью послышались шаги Никифора. Мурзик мгновенно оживился. Посмотрел на дверь. Потом на спрятанный орех. Потом на меня.
— Даже не надейся. Прикрывать не буду.
Белка молнией метнулась за штору. Дверь открылась. Никифор заглянул в кабинет.
— Мурзика не видели?
Я посмотрел на едва заметно покачивающуюся штору. Из-за нее торчал кончик белого хвоста.
— Нет, — заявил я.
Хвост тут же исчез. Никифор прищурился. Я понял, что только что окончательно потерял право читать Мурзику лекции о правильном поведении.
Глава 7
Гости
Никифор молча перевел взгляд со шторы на меня:
— Понятно, — произнес он после паузы
В его голосе слышалась спокойная обреченность человека, который в очередной раз убедился: рассчитывать на князя в деле поддержания порядка совершенно бессмысленно. И я отчего-то почувствовал необходимость оправдаться.
— Он сам пришел.
Никифор немного помолчал, вздохнул и склонил голову к плечу.
— Сам, значит, — произнес он после паузы. — Но вы его, конечно, не видели.
— Он ничего плохого не делал.
Брови домового медленно поднялись и я понял, что выбрал не самое удачное направление для защиты.
Из-за шторы что-то негромко стукнуло и мы одновременно повернули головы.
По подоконнику прокатился орех. На самом краю он на мгновение задержался, словно еще надеялся спастись, потом свалился на пол, дважды подпрыгнул и остановился возле ноги Никифора.
Я посмотрел на орех. Домовой тоже.
— Ничего плохого, — повторил он, тяжело вздохнул, наклонился и поднял улику.
Орех был крупный, хороший, явно выбранный с большим знанием дела. Никифор повертел его в пальцах, осмотрел со всех сторон и поднял взгляд на штору. Ткань едва заметно шевельнулась. Через несколько секунд из-за края осторожно показалась рыжая мордочка.
Мурзик увидел меня, перевел взгляд на Никифора и наконец заметил собственный орех в его руке. Мордочка сразу стала несчастной.
— Даже не начинай, — предупредил Никифор. — Я три дня по дому твои запасы собираю. Под лестницей нашел.
Мурзик прижал лапку к груди.
— И за сундуком, — продолжил домовой.
Белка медленно спрятала половину мордочки за шторой.
— И в корзине с чистым бельем.
Мурзик исчез окончательно. Я кашлянул, скрывая улыбку.
Никифор посмотрел на меня.
— Смешно? — с укором уточнил он. — Я вчера полотенце развернул, а оттуда сухарики посыпались.
— Запасливый, — усмехнулся я.
— Он больной сейчас, а вы ему потакаете, — с грустью произнес Никифор.
Улыбка сразу исчезла. Это Никифор тоже заметил и уже мягче добавил:
— Вот вылечится — пусть хоть весь сад запасами забивает. Я ему слова не скажу.
Я посмотрел на штору.
— Слышал?
Из-за нее донесся приглушенный писк.
— Не ругайся, — строго сказал Никифор. — Сам виноват.
Штора снова шевельнулась. Мурзик вновь осторожно выглянул из-за ткани.
Его взгляд сразу нашел орех. Никифор заметил это. И медленно улыбнулся.
— Попался.
Мурзик понял все на мгновение раньше меня. Штора взметнулась.
Белка рванула вверх по ткани, перескочила на карниз и понеслась по нему так быстро, что тот тревожно скрипнул. С карниза Мурзик прыгнул на шкаф и застыл на самом краю, распластав пушистый хвост по полированной крышке.
Никифор проводил его взглядом.
— Слезай.
Мурзик поднял голову и с огромным интересом уставился на лепнину под потолком. Я тоже посмотрел наверх. Ничего особенного там не было.
Хотя Мурзик всем своим видом демонстрировал, что только сейчас открыл для себя настоящее произведение искусства и оторваться от созерцания его совершенно не способен.
— Мурзик, — позвал я.
Одно ухо дернулось в мою сторону. Голова осталась неподвижной.
— Никифор с тобой разговаривает.
Белка перевела взгляд на противоположный угол потолка.
— Не слышит, — заметил я. — Может, намордник мешает?
Никифор прищурился. Потом покачал головой и убрал орех в карман жилета. Мурзик тотчас оглянулся, голова его резко опустилась и взгляд прилип к карману. Никифор похлопал ладонью по спрятанному сокровищу и заявил:
— Вот как слезешь, так и поговорим.
Мурзик сделал шаг назад.
— Вот ведь характер, — пробормотал домовой, огляделся, пододвинул к шкафу кресло и проверил рукой спинку.
— Вы что собираетесь делать? — спросил я.
— Снимать его, — был мне ответ.
Я посмотрел сначала на Никифора, потом на высокий шкаф.
— Может, не надо? Он сам слезет.
Никифор взглянул на меня:
— Когда? — уточнил он и я задумался.
— Ну, как только проголодается.
Никифор выразительно посмотрел на меня и я вспомнил, что именно мы сейчас лечили и вынужден был признать, что довод был неудачный.
Домовой поставил одну ногу на кресло. Мурзик насторожился.
— Даже не думай бегать, — предупредил Никифор. — Я все равно тебя достану.
Белка перебежала на другой край. Никифор переставил кресло