Протокол наблюдателя - Айна Суррэй

Кир вышел из своей комнаты, с удивлением обнаруживая рядом служанку. Она последовала за своим господином, не обронив и слова. Только держалась почему-то поодаль. Складывалось отчетливое ощущение, что та его преследует, а не сопровождает. Но именно благодаря ей удалось дойти без приключений.

В центре обеденного зала раскинулось огромное полупрозрачное дерево, сплетенное из света и кристаллов. Его корни уходили прямо в пол, растворяясь в узорах белого мрамора, а крона поднималась к самому своду, где терялась среди колонн и высоких окон. В центре располагался длинный стол в форме полумесяца, вырезанный из светлого камня и украшенный золотой филигранью.

Кир прошел к дивану, стоящему полукругом, и опустился на мягкое сидение напротив териона и териссы, совершенно не отличающихся от обычных людей. Он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу, и взглянул на «родителей» с видом человека, которого оторвали от важного дела ради какой-то ерунды.

Повисло неловкое молчание.

— Объясниться не желаешь? — низким голосом произнес Дариор. С отчетливым напором. Его длинные светло-золотые волосы давно тронула седина, а тяжелое одеяние темных оттенков придавало худому лицу с выступающими скулами еще больше бледности. Несмотря на болезненный вид, он продолжал держать спину ровно.

— Нет, — безразлично отозвался Кир.

— Я ночами не спала! — Равилла заговорила немного торопливо, то и дело быстро моргая в попытках сдержать слезы. — Не могла нормально синтезировать свет! Как ты смеешь своевольничать?! Еще и дерзить! Бессовестный! — она подалась вперед, и свисающие украшения в ее сложной прическе жалобно звякнули. Пальцы стиснули расшитую юбку лавандового платья так, что побелели костяшки.

— Я слишком устал, чтобы выяснять отношения, — Кир прислонился к высокой спинке дивана. — Вернулся же. Все со мной в порядке. Мне просто… хотелось немного уединения и тишины. Ну, знаете… Когда никто не дышит в затылок и не задает тупых вопросов.

— Что ты такое говоришь?! — ее голос дрогнул. — Я понимаю, тебе тяжело. Всем нам тяжело. Но не думал ли ты, что за время отсутствия твой брат… — терисса осеклась, сделав паузу, словно боялась сказать эти слова вслух.

— Пора принять очевидное: мы бессильны, — Дарион произнес самые страшные для жены слова. При этом Кир отчетливо уловил в его безэмоциональном тоне хорошо скрываемые нотки искренней тоски. — Тебе придется принять корону, хочешь ты того или нет.

«С наследным принцем что-то случилось? — Кир не сводил с них пристального взгляда. — Еще не хватало мне такого счастья — планетой управлять. Кириан свалил из-за страха перед короной или в попытке помочь брату? Нужно выяснить, о чем они говорят. Если он вернется, пока я буду тут, проблемы нам всем обеспечены».

— Мне просто… нужно было побыть наедине с мыслями, — Кир ответил чуть мягче. Он даже наклонил голову, изображая раскаяние. Зато внутри бушевал целый ураган. — Что с Элиаром?

— С каждым днем состояние ухудшается, — Равилла шмыгнула носом, выхватив из таящегося в складках юбки кармана тонкий полупрозрачный платок. Провела им по краям глаз, аккуратно промокнув слезы. — Сходи к нему после обеда. Он сильно переживал за тебя… И, прошу, не исчезай так больше. Я не выдержу, если потеряю обоих сыновей.

Кир почувствовал удушающий ком в горле. Сейчас Равилла напомнила ему собственную мать, когда та стояла на пороге, рыдая навзрыд после ссоры, когда тетя ушла и не возвращалась целые сутки. Правда, время давно стерло детали произошедшего, но эти слезы он запомнил отчетливо.

— Больше не исчезну, — пообещал он.

— Давайте отложим разговоры на потом, — Дарион провел пальцами по столешнице. За ними пробежали яркие синеватые искры, рассыпались, погасли.

— Во время небольшого путешествия я встретил двух финисов с планеты Вирон, — начал Кир, наблюдая за их реакцией. — Они одни из немногих, кому удалось спастись. Созерцатель похитил их планету. Стелла будет моей личной служанкой, а Тейдан — охранником.

Кир покосился в сторону тихого шелеста — вдали открылись двери.

— Финисы? — Дарион переглянулся с женой. — Встретить кого-то из них — необычайная редкость. Я слышал о похищении планеты. Пусть остаются, раз их устраивают условия. На всякий случай будь осторожен, и не доверяй им всецело.

— Хорошо. И… свет синтезировать они не смогут.

— Ты такой шутник, — Равилла улыбнулась немного вымученно. — Слуги ведь никогда не ели настолько высокоароматичную еду. Я сообщу повару насчет новеньких и рациона для них.

— Чье Слово — Основа, — слуга подоспел к Дариону с подносом, — вкусите эссенцию безмолвия. Ее аромат — это шепот утренних туманов над Хрустальными Садами, пойманный в момент, когда ночь отступает, но день еще не вступил в свои права, — он расставил перед мужчиной несколько глубоких чаш и тарелку средней глубины. На его подносе тут же появилась другая порция, и он подоспел к териссе:

— Чья Милость — Баланс, для Вас соткали аромат воспоминания о первом летнем дожде. В нем поймано эхо капель, танцующих на лепестках огненных лилий, и дуновение ветра, несущего обещание обновления, — юноша расставил тарелки легким взмахом руки. Следом он подоспел к Киру, с каждой минутой не понимающему суть происходящего все больше.

— В Чьих Жилах — Исток, это — дух ночной феерии. Позвольте его аромату увлечь вас на поляну, где светлячки плетут из своих вспышек узоры на полотне мира, — он поставил перед Киром глубокую тарелку с супом, больше напоминающим мутную жижу. Один вид блюда вызвал у Эфрона непреодолимое желание блевануть. На плоском блюде лежали некие корнеплоды, нарезанные тонкими круглыми дольками, слегка поблескивающими. На десерт — нечто напоминающее мороженое, положенное в небольшую глубокую плошку на высокой ножке.

Слуга поклонился и удалился из зала, больше не проронив и слова. Супруги не обратили на него никакого внимания. Они взяли в руки чаши, поднося их довольно близко к лицу, глубоко и неспешно вдыхая едва уловимый аромат, исходящей от блюд. Кир остался сидеть недвижно, поскольку те закрыли глаза. Наблюдал.

— Сегодня повар превзошел самого себя, — с легким наслаждением произнесла Равилла. — Я чувствую дерзкую кислинку юности, переходящую в нежный, бархатный финал, словно закат, убаюкивающий сады.

— Верно, эти ароматы — непревзойденное искусство! — в голосе Дариона чувствовалось не наигранное восхищение. — Мое блюдо наполнено холодом мудрости на рассвете. В нем ощущаются нотки терпкости невысказанных решений и легкая, как вздох, сладость грядущего мира…

«Я попал в общество несостоявшихся поэтов? — Кир выгнул бровь. — Слуга презентовал блюда через запах, и они говорят про ароматы… Как вообще можно насытиться ароматом? Ладно, пофиг. Я так красиво говорить не умею, и, если почувствую в блюде то, чего там нет, вызову