Проклятие - Кассандра О'Доннелл

Бабушка посмотрела на нее с недоверием.

– Ты хочешь сказать, что предпочла бы жить с этими незнакомцами, а не в своей настоящей семье?

– Да, именно так, – ответила Силанс без малейшего колебания.

Для Мэри-Элизабет это стало последней каплей. Она чувствовала, как кровь нервно пульсирует в висках.

– Как можно быть такой неблагодарной?!

Девушка криво улыбнулась.

– Я просто говорю откровенно. Как и вы, когда открыто критиковали воспитание нашей матери. Надо думать, это у нас семейное, бабушка.

– Довольно! Немедленно поднимайся в свою комнату! – пронзительно закричала Мэри-Элизабет.

Подчиниться было бы разумно, а оставаться – глупо. Обычно Силанс не была свойственна глупость, но она не хотела оставлять Ориэля наедине с этими людьми, особенно когда он смотрел на нее с неодобрением во взгляде. Им нужно было держаться вместе, поддерживать друг друга. Крошморы не должны были подумать, что между ними может возникнуть хоть малейшее разногласие. А ведь именно это и могло произойти, попытайся Ориэль разрядить обстановку и смягчить ее слова, как он обычно и делал, когда чувствовал, что Силанс зашла слишком далеко.

– Я поднимусь в свою комнату, как только Ориэль доест свой ужин, – заявила она.

Глаза Мэри-Элизабет вспыхнули опасным огнем.

– Мне кажется, ты меня не совсем поняла.

– О, я прекрасно вас поняла. Но, как уже было сказано, я никуда не пойду без брата, – вежливо, но упрямо произнесла Силанс.

Мэри-Элизабет подняла подбородок и с возмущенным выражением лица посмотрела на мужа.

– Реджинальд?

Ориэль знал этот взгляд; он знал, что Силанс не отступит. Что она не сдастся. Ни за что. И по лицу Реджинальда Крошмора он понял, что тот тоже это осознает. Глава дома видел непреклонную решимость, сияющую в глазах его сестры, и это одновременно удивило и разозлило его.

– Силанс, Мэри-Элизабет попросила тебя встать из-за стола и подняться в свою комнату! – прорычал он властным тоном.

Совершенно не впечатленная этой тирадой, Силанс проигнорировала его и повернулась к Ориэлю, который с невероятной скоростью опустошал свою тарелку.

– Ты закончил?

Он не смог ответить с набитым ртом, поэтому просто кивнул и встал со стула.

– Хорошо, тогда пошли.

– Ориэль, я не разрешал тебе выйти из-за стола, – строго напомнил ему Реджинальд.

– Прости, дедушка, но я думаю, Силанс устала не меньше меня, и на сегодня лучше на этом остановиться, – ответил он, следуя за сестрой, которая направилась к выходу из комнаты.

Едва они переступили порог, как Мэри-Элизабет Крошмор сердито посмотрела на своего мужа.

– Я же говорила, чтобы вы привезли только мальчика!

– Мэри-Элизабет, не сейчас.

– Почему? Вы же видели, какое плохое влияние эта девчонка оказывает на своего брата!

– Уингэм ясно дал понять: разделить близнецов невозможно. Более того, я думаю, что Силанс могла бы быть нам полезна.

– Если вы говорите о том, чтобы снять проклятие, то уже слишком поздно.

– Ничто не мешает нам попробовать.

– Вы тешите себя иллюзиями, друг мой…

Лицо Реджинальда Крошмора помрачнело.

– Посмотрим… В любом случае решение уже не за нами.

– Держу пари, наши бабушка и дедушка от тебя в восторге, – усмехнулся Ориэль, поднимаясь по лестнице в парадный зал.

«Наши бабушка и дедушка»? Нет-нет, Силанс совсем не чувствовала никакой связи с этими людьми. Конечно, все они были похожи друг на друга, и между ними, несомненно, существовало семейное сходство. Но семья – это не только генетика.

– Ну и? – отозвалась Силанс, положив руку на кованые перила.

– Такое поведение совсем на тебя не похоже, – озадаченно заметил Ориэль.

Силанс [3] оправдывала свое имя. Обычно она предпочитала молчать и уж точно не проявляла себя подобным образом перед людьми; она не давала волю эмоциям, как это случилось только что, и, как правило, выбирала оставаться в тени, наблюдая и оценивая ситуацию со стороны.

Силанс нахмурилась.

– Совсем на меня не похоже? Ты слышал, что они говорили о маме? – пробурчала она сквозь стиснутые зубы.

– Да, я слышал.

– И это тебя не разозлило?

– Мне все равно, что они думают или говорят о маме. Я знал ее и не сомневаюсь, что она была замечательной женщиной.

Силанс согласно кивнула.

– Да, она такой и была.

– И что бы ни сказали эти древние развалюхи, это не изменит моего мнения о ней, – с презрением усмехнулся Ориэль.

Как типично для Ориэля. Он казался приятным и миролюбивым юношей, который мог найти общий язык с кем угодно. Но на самом деле он был совершенно равнодушен к человеческим словам и поступкам и предпочитал не тратить время на конфликты и бессмысленные споры. Единственной ситуацией, когда он сбрасывал маску дружелюбия и показывал свое истинное лицо, были футбольные матчи: там его воинственная и агрессивная натура брала верх.

– В любом случае теперь я понимаю, почему она предпочла уехать после смерти отца. На ее месте я бы поступила так же, – сказала Силанс.

– Но сейчас мы как раз на ее месте.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу сказать, что мы могли бы последовать ее примеру и убраться отсюда, – ответил он.

Силанс с трудом сдержала улыбку. Ее брат все еще мечтал как можно скорее уехать отсюда. Но хотя она всем сердцем ненавидела своих бабушку и дедушку и не хотела оставаться в их доме, думать о побеге было рано. Сперва они должны были продумать план и выяснить, как оплатить автобус или такси до Хантингтон-Орна, а также билеты на поезд, чтобы вернуться на юг страны.

– Хорошо, но не будем действовать импульсивно. Сначала нужно все подготовить.

– Ты о чем?

– О деньгах. Нам нужны деньги. А еще нам нужно узнать о доступных вариантах транспорта, чтобы добраться до Хантингтон-Орна.

Ориэль немного подумал и наконец согласно кивнул.

– Ладно. Попробую найти какую-нибудь подработку после школы.

– Отличная идея. А теперь пойдем спать, – сказала Силанс, и они свернули в третий коридор.

– Разве мы уже не проходили здесь раньше?

Силанс на мгновение задумалась. Все коридоры на этом этаже выглядели одинаково: темные стены, паркетные полы и дубовые двери. И хотя она не знала точного количества комнат на каждом этаже, она предположила, что их должно быть столько же, сколько в отеле, где их мать работала горничной. Мало кто об этом задумывается, но в отелях постоянно что-то происходит, и за закрытыми дверями разворачивается не меньше драм, чем в маленьком поселке. Люди там работают, спят, едят, развлекаются, а иногда даже умирают, как тот мужчина, у которого случился сердечный приступ в номере 17. Никто из сотрудников отеля никогда не обсуждал это в присутствии Силанс,