Адвокат для Демона - Аврелия Скай

Я открыла ноутбук. Письмо было отправлено. В теле письма значилось: «Уважаемый суд, направляю апелляционную жалобу. С уважением, Е.Д. Маркова. Стажер К. Ксандров». Формулировки были безупречны.

– Ты... – я подняла на него глаза. – Ты за ночь освоил юридическое делопроизводство?

– Я за ночь прочитал три тома, которые ты мне давала. У меня идеальная память. И мне не нужен сон. Лена, сегодня – твой день. Никаких исков. Никаких Посланников. Никаких попугаев.

Он протянул мне куртку.

– Куда мы идем? – спросила я.

– Гулять, – ответил он. – Правильно.

Мы ехали в «Ладе», которая жалобно скрипела помятым бампером на каждой кочке. Ксандр сидел на пассажирском сиденье и давал указания, сверяясь с телефоном, – он освоил навигатор, хотя несколько раз назвал его «магическим оракулом, который постоянно врет».

Мы приехали в Серебряный Бор.

Я не была здесь лет пять. Сосновый лес, озеро, тишина. Рабочий день, поэтому почти пусто – только пара собачников и старик с удочкой.

– Почему сюда? – спросила я, когда мы шли по тропинке вдоль воды. Листья под ногами шуршали, пахло хвоей и приближающимся холодом.

– Здесь много живой земли, – Ксандр шел рядом, и его шаг был непривычно медленным. Он подстраивался под мой ритм. – И нет бетона. И тихо. Ты любишь тишину, Лена. Я заметил. Ты разговариваешь весь день, но по вечерам, когда думаешь, что я не вижу, ты просто сидишь у окна и молчишь. Тебе нужна тишина, как мне нужна земля.

Я не нашлась, что ответить. Он заметил. Он заметил то, чего не замечал Кирилл за два года совместной жизни. Что мне нужна тишина. Что я устаю от собственного голоса.

Мы вышли к маленькому пляжу. Песок был серым и холодным, вода – темной и спокойной. Ксандр сел прямо на песок. Я села рядом.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросила я. – Не про Ад. Про себя.

– Что именно?

– Что ты чувствовал, когда оказался на моем столе? В самый первый момент.

Он долго молчал, глядя на воду. Потом заговорил – медленно, подбирая слова, как человек, который разучился быть откровенным.

– Злость, – сказал он. – Сначала. Триста лет в ожидании, а потом – кухня. Крошки. Счета. Женщина в мятой рубашке и штанах с котиками. Я думал, это оскорбление. Что мироздание смеется надо мной.

– А потом?

– А потом ты сказала «слышь», – он усмехнулся. – И посмотрела на меня так, будто я – не верховный инквизитор, а сантехник, который пришел без предупреждения. И я понял, что за три тысячи лет никто – ни один демон, ни один смертный – не смотрел на меня без страха. Или без жадности. А ты посмотрела с раздражением. Это было... освежающе.

– Освежающе, – повторила я. – Ты хотел сожрать мою душу, а я тебя освежила.

– Ты заставила меня почувствовать себя... обычным, – он повернулся ко мне. – Не инквизитором. Не оружием. Просто существом, которое сидит на чужой кухне и не понимает, как работает тостер. И это... это было лучшее, что со мной случалось.

Ветер с озера забрался мне под воротник. Я поежилась, и Ксандр, не говоря ни слова, придвинулся ближе. Его плечо – горячее, как всегда – прижалось к моему. Я не отодвинулась.

– Ксандр, – прошептала я. – Я боюсь.

– Чего?

– Того, что будет после третьего свидания. Того, что я перестану контролировать ситуацию. Я всю жизнь все контролировала. Суды, клиентов, бывшего... А с тобой я не могу.

– Почему?

– Потому что ты – не человек. Потому что через месяц или год ты вернешь свой трон и уйдешь. А я останусь здесь с котом, ипотекой и воспоминаниями о демоне, который приносил мне одуванчики.

Он повернулся ко мне всем телом. Его рука поднялась и убрала прядь волос с моего лица. Пальцы задержались на щеке – горячие, чуть шершавые.

– Лена, – сказал он. – Я не знаю, что будет через месяц. Я прожил три тысячи лет и ни разу не знал, что будет завтра. Но я знаю, что сейчас. Сейчас я сижу на холодном песке с женщиной, которая научила меня жарить яичницу, разбила мне сердце пунктом 4.2 и сбила демона отечественным автомобилем. И мне больше некуда спешить.

Я засмеялась. Тихо, дрожаще, на грани между смехом и слезами.

– Это самое странное признание, которое я слышала.

– Это единственное признание, которое я делал, – ответил он.

Мы смотрели друг на друга. Ветер. Озеро. Сосны. Никакой магии, никакого резонанса, никаких контрактов. Просто два существа на холодном пляже, которые нашли друг друга самым нелепым способом из всех возможных.

Я потянулась к нему первая.

Поцелуй был не таким, как раньше. Не жадным, не магическим, не для «подзарядки». Он был медленным. Мягким. Его губы были теплыми, а руки, легшие на мою талию, – осторожными, будто он боялся сломать что-то хрупкое. Я положила ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами его сердце – мощное, неровное, совсем не демоническое в этот момент.

Он отстранился первым. Прижался лбом к моему, как тогда, у дуба. Только на этот раз его дыхание было рваным, а пальцы на моей талии слегка дрожали.

– Третье свидание, – прошептала я.

– Засчитано? – его голос звучал хрипло.

– Засчитано.

Обратно мы ехали молча. Но это было другое молчание – не натянутое и не пустое. Полное. Его рука лежала на моем колене. Я не убирала ее. За окном мелькали московские пейзажи, радио тихо бормотало что-то про пробки на МКАД, и все это было таким обычным, таким нормальным, что хотелось верить: так будет всегда.

Дома я открыла дверь, и Прецедент встретил нас привычным «мряу», что в переводе означало «корм и немедленно».

– Ксандр, – я остановилась в прихожей. – Я хочу, чтобы ты знал. Я не передумала. Три свидания – выполнено. Но...

– Но?

– Но это не будет «обряд» или «ритуал». И не будет «подзарядка». Если это случится –