Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
Илья привез нас к реке ранним утром и сразу повел вдоль берега, с видом хозяина показывая лучшие места. Впрочем, хозяином он здесь и был.
— Вот здесь хорошо, — сообщил водяной, остановившись возле небольшой заводи. — Под тем берегом яма. Карась стоит, иногда язь подходит. Если повезёт, щуку увидите.
Морозов посмотрел на воду, перевел взгляд на Илью:
— Увидим или поймаем? — Уточнил он. — Посмотреть на щуку я и по телевизору могу. В передаче про животных.
Водяной несколько мгновений молчал, глядя на воеводу.
— Николай Арсентьевич, — наконец обратился он ко мне, — вы точно хотите провести выходной с этим человеком?
Я как раз пытался одновременно удержать удочку, корзину и банку с наживкой.
— Поздно спрашивать. Он нас сюда привёз.
— Могли бы поехать без него.
— На чём? — уточнил я, и водяной растерянно замолчал.
Его ведомственная машина в последнее время всё чаще ломалась, а потому доверять ей вылазку за город мы не стали.
— Вот и я о том же, — закончил я Морозов едва заметно усмехнулся. Илья сделал вид, что этого не заметил.
— В общем, располагайтесь, — как ни в чем не бывало, продолжил он. — Место хорошее. Вода спокойная, рыба навалом. Если будете вести себя прилично, никто вас не тронет.
Я медленно выпрямился.
— Подождите. Про «никто вас не тронет» решительно не нравится. Обычно людям на рыбалке не приходится отдельно обещать, что их с ними ничего не случится.
Морозов, до этого молча ставивший возле дерева корзину со снастями, сразу стал внимательнее.
— Кто здесь водится? — быстро уточнил он.
— Рыба… начал было водяной и тут же осекся под грозным взглядом воеводы.
Несколько секунд вокруг слышалось только журчание воды.
— Да ничего особенного, — наконец ответил Илья. — Русалки. Пара водяниц. Омутник иногда приходит снизу. Но он старый, ему люди неинтересны. Говорит, что у него от вас несварение. Или изжога, не помню уже.
Я медленно поставил банку на землю.
— Это у вас называется «ничего особенного»? — уточнил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойнее.
Илья удивленно поднял бровь:
— А что такого? — он поднял с земли ветку и указал ею на противоположный берег. — Туда не ходите. И все дела. И хорошо все будет.
Мы с Морозовым одновременно посмотрели в указанную сторону. Другой берег ничем не отличался от нашего. Такие же деревья вдалеке, высокая трава, колышущаяся от порывов легкого ветра, да несколько ив, которые стояли на берегу и склоняли ветви к воде. Всё выглядело совершенно спокойно.
— Там чужое место, — пояснил Илья, словно отвечая на наш немой вопрос, что случится на том берегу.
Морозов сразу перестал улыбаться.
— Чьё?
Илья пожал плечами.
— Сейчас ничьё. Поэтому и не надо вам в те края. Рыбы на этом берегу хватит. На тот не лезьте. Особенно вон туда.
Он указал в сторону ниже по течению, где река становилась шире, а вода отсюда виделась почти черной. Над поверхностью нависали ветви старой ивы, настолько низко, что кончики листьев касались воды. Но присмотревшись чуть внимательнее, я понял, что странного было в том месте: течение возле берега словно пропадало. Вода стояла неподвижно и казалась глубже, чем могла быть у такой небольшой реки.
— Омут? — догадался я, и Илья кивнул.
— И что с ним? — уточнил Морозов.
— Просто не трогайте его, да и все, — ответил наш провожатый. — Удочку не забрасывайте, камни не швыряйте и палкой воду не мутите. И если услышите, что вас оттуда зовут, не отвечайте.
Я снова посмотрел на омут, который еще минуту назад казался просто тёмным участком воды и невольно попятился на шаг от берега. Растерянно уточнил:
— Кто может позвать?
— Вы поймёте, ежели позовут, — успокоил меня водяной.
Морозов тем временем подошел ближе к омуту и несколько секунд пристально смотрел на воду. Илья невольно нахмурился:
— Владимир Васильевич, — предостерег он, и воевода обернулся.
— Что?
— Отойдите.
— Я стою на берегу. И в омут не лезу. Или вы считаете, что я без причины захочу вдруг сунуться в незнакомый мне омут.
Илья окинул его внимательным взглядом.
— Считаю, что если оттуда сейчас кто-нибудь скажет вам: «А слабо?», вы полезете.
Я отвернулся, чтобы не выдать себя. Несколько секунд стояла тишина.
— Мне уже давно не двадцать лет, — холодно сообщил Морозов, и я кашлянул в кулак.
Владимир Васильевич посмотрел на меня, но я тут же постарался сделать как можно более невинное лицо.
Илья довольно улыбнулся.
— И ещё одно, — сообщил он. — Самое важное.
Я приготовился услышать предупреждение о древнем чудовище, легенду о затонувшем храме или существе, которое раз в сто лет выбирается из воды и пожирает князей, но Илья совершенно серьёзно произнёс:
— Если кто-нибудь с глубины предложит вам выпить, сначала спросите, что налито.
Я удивленно покосился на водяного:
— Простите?
— Ну, что именно вам предлагают, — невозмутимо пояснил наш провожатый.
— А просто отказаться нельзя?
— Можно, — водяной посмотрел на меня почти с удивлением. — Но зачем?
Морозов повернулся к нему.
— Вы сейчас серьёзно? — уточнил он. — Главная опасность заключается не в том, что неизвестное существо выходит из реки и предлагает князю выпить, а в качестве напитка?
Илья посмотрел на нас как на людей, которые не понимают совсем уж очевидных вещей.
— Хорошее питьё никто просто так не переводит, — произнес он после паузы, и я сел на поваленный ствол. Уточнил:
— И что именно нам могут предложить?
Водяной задумчиво потер подбородок:
— Есть у русалок одна штука из ягод и водорослей.
Он поморщился, словно целиком съел лимон и продолжил:
— Вот её не пейте. На вкус вещь довольно гадкая. И время крадет.
— Это как?
— Проснётесь послезавтра, — лениво ответил Илья.
— Где? — тут же деловито уточнил Морозов.
Наш провожатый лукаво усмехнулся:
— Очень правильный вопрос, Владимир Васильевич. Как повезёт.
Я медленно кивнул.
— Хорошо. Ягодную штуку не пить. Даже если скажут, что она безобидная.
— Особенно если так скажут, — поспешно добавил Морозов и зябко поежился.