Пленница Лютого Альфы (СИ) - Светлана Ворон

Она это знает, документы все подписала. Но ей эта новость «зашла». И если я мечтаю сбежать, Настя хочет остаться.

«Вот это кру-уть!» — так отреагировала она на правду об оборотнях. Знакомствами уже в клубе обросла, глазки бандитам строит, в зале с ними тусуется.

Романтичная, доверчивая дурочка.

— Отстань! — раздражается Настя на мои просьбы уйти отсюда, активно поддерживая Лютого криками и даже самодельными плакатами с его именем. Фанатка.

На ринге сейчас не бой, а «треня». Лютый учит бойцов драться. Показывает приёмы.

Но я всё равно не могу на это смотреть. Достаточно звуков ударов и криков боли, которые слышу. Падение тел, звон металлической сетки, неистовство зрителей.

Я чувствую запах крови, меня мутит! Дышать тяжело, от звериного духа опять начинается приступ астмы. Внизу, с кондиционером мне легче дышится, чем здесь. В клубе слишком пыльно и жарко.

Зачем мужчинам это нужно? Кого-то бить и унижать? Доказывать своё превосходство кулаками?

Насилие мне претит. И я почти готова согласиться с предложением Насти: забрать из сейфа все деньги и сбежать.

Вот только как быть с тем, что Лютый операцию маме оплатил? Его никто не обязывал, он сам это сделал. Помочь зачем-то решил.

Мне совесть теперь не позволяет подло с ним поступить. Пусть он убийца и бандит, я его должница. Чувствую себя в ловушке, приговорённой к пожизненному. Рабыней.

В какой-то момент всё меняется. Я утыкаюсь в телефон и не сразу замечаю, как тихо становится в зале. Все посетители куда-то ушли, музыка приглушена. Даже охраны в дверях не видно.

И Насти нет. На её место присаживается Демьян — второй хозяин клуба. Смотрит на меня с колючей ухмылкой, покручивая между пальцев небольшой ножик.

Демьян — друг Лютого, но сейчас он меня пугает. Сердце стекает в пятки, опасность в воздухе фонит.

Поворачиваюсь к рингу, и меня накрывает паникой. Там сейчас никакая не «треня», а бой насмерть!

Двое мужчин яростно избивают друг друга, на сетку кидают. Кровь сплёвывают. Оскорбляют словами.

Я привыкла видеть в Лютом несокрушимость. Он может вырубить любого одним ударом кулака. Рёвом заставить всех пригнуться. Он — альфа. Главный босс здесь.

Но его соперник — ни в чём ему не уступает и на «голос альфы» не реагирует. Он не такой мощный, зато движется быстрее. Хорошо держит удар и не менее резко бьёт в ответ. Попадает, заставляя Лютого покачиваться.

— Пора, — вкрадчиво сообщает мне Демьян, и в одно мгновение мой мир трескается.

Меня рывком поднимают на ноги и толкают к рингу. Сжимают так сильно, что я визжу. У горла холодное лезвие. Опасно врезается остриём.

Мозг от страха расплавляется, как сыр в микроволновке. Ужас хлещет кипятком, отравляет ядом душу, отнимает способность бороться и думать.

— Я тут узнал, что твоя кровь поможет мне стать полноценным волком, — кричит Демьян Лютому, который бешено дёргает сетку с той стороны и ревёт так, будто уже разрывает друга на куски.

— Не тронь девчонку! — в глазах Лютого нет даже намёка на человеческое сознание. Они горят ярким жёлтым пламенем звериной ярости, во рту — клыки.

Могучие плечи источают жар, изламываются и раздвигаются, и мощная сетка начинает рваться под когтями, будто сделана из ниток.

Но тот, второй боец не позволяет Лютому меня спасти. Злодейски улыбаясь, бросается на спину и душит, утягивая на середину ринга. И там они опять сплетаются в рычащий и рвущий друг друга комок первобытной злости.

— Даю тебе десять минут, Лют! — добавляет Демьян, и я чувствую бегущие к ключице первые капли моей крови. — Не положишь Зверя за это время, я убью девчонку!

«Убью».

Мой разум от паники глохнет и выключается, как сгоревшая кофемашина. Кишки скручивает болезненными спазмами. Я то ли сознание потеряю сейчас, то ли обделаюсь — тело ещё решает.

Пищу и всхлипываю, как беспомощный птенец в лапах хищника. Вытягиваюсь как струна на подрагивающих носочках. Молю Демьяна отпустить меня, но он не слушает.

Всё как в тумане от ужаса и пелены слёз. Я едва различаю, как двое на ринге схлёстываются в ещё более неистовой драке.

От рёва сам воздух сотрясается и вибрирует. Пол клуба ходит ходуном под нами и содрогается от ударов.

Ещё начинаются галлюцинации. Пространство трескается и искажается. Искрит и вспыхивает, оседает на языке железом и солью. Поднятая пыль сдавливает лёгкие, будто в них положили тяжёлый камень, и я хриплю, задыхаюсь.

Фигуры бойцов так быстро и резко меняют свои очертания, что этого просто не может происходить в реальности.

Рука увеличивается в размере, покрывается шерстью и обрастает когтями. И бьёт, и рвёт. И попадает, и промахивается, с резким свистом рассекая горячий воздух.

Я вижу двух людей, но в следующей вспышке один из них становится громадным бурым волком. Сбивает врага с ног и оборачивается человеком вновь.

И я не верю своим глазам, но тот, второй, по прозвищу Зверь — ладонями электричество генерирует! Разрядами тока Лютого так прикладывает, что тот содрогается, пропуская удары.

Битве никак не заканчивается. Время будто сворачивается и расширяется. Прошло то ли всего несколько минут, то ли уже часов.

Я слепну, глохну. Трясусь. Я — это тонкий, звенящий от напряжений, оголённый нерв, по которому каждый крик боли проходится острыми зазубринами.

А эти двое всё бьют и калечат друг друга, покрываясь всё более страшными ранами. Кожа — сплошная кровь. Алые брызги летят во все стороны. Победить не может никто.

— Время вышло, Лют, — именно Демьян решает итог сражения.

— Прошу, не надо! — пищу умоляюще, но лезвие входит мне в горло слишком глубоко. И давит, и жжёт, вскрывая меня, как консервную банку.

Я падаю на ослабевших ногах, словно продырявленный кулёк. Сознание уплывает, горячая кровь струится слишком быстро, я чувствую это онемевшей рукой.

Сначала уходят все звуки. Меня, будто вакуумом, окружает звенящей тишиной.

Потом тело становится невесомым. Холодным и нечувствительным.

Картина перед глазами тускнеет, как финальный кадр фильма в кинозале: Лютый склоняется надо мной с искажённым от злобы лицом. Его безжалостно оттаскивают прочь.

Свет гаснет. Боли и страха больше нет. Это смерть?

— Лютый~

— Что?.. Что с ней произошло?! — ахает мелкая, увидев на моих руках истекающую кровью сестру. — Боже, кто это сделал!!!

— Выведите её, — рычу, и Настю хватают мои подручные.

Она визжит, брыкается. Отказывается покидать лофт, требует ответов.

Но у меня нет времени на бабские истерики. Сердце моей девочки уже