Дикарка для Альфы - Рая Вельс

В холле его встретил перепуганный, запыхавшийся директор.

— Где её комната? — чеканя каждое слово и сжимая кулаки, рявкнул Дамир. — На каком этаже, какой номер?

— В-второй этаж... правое крыло, двести четвёртая, — зазаикался директор, втягивая голову в плечи.

Дамир, не теряя больше ни секунды, размашистым шагом устремился по лестнице на второй этаж. Он с силой толкнул дверь двести четвёртой комнаты.

Внутри было пусто. На аккуратно заправленной кровати действительно лежал её телефон. На вешалке висела куртка, у кровати стояли сапоги. Она ушла без всего.

Дамир сделал шаг вглубь комнаты и глубоко вдохнул носом воздух. В помещении всё ещё витал её тонкий, ни с чем не сравнимый запах — но теперь к нему примешивался горьковатый шлейф глубокой тоски.

В углу комнаты жались друг к другу две её сожительницы по комнате. Девушки смотрели на высокого, мрачного мужчину с таким ужасом, словно в комнату вошёл хищник.

— С кем она общалась перед исчезновением? — с ходу, не тратя времени на приветствия, спросил Дамир. Голос его звучал настолько низко и угрожающе, что одна из девушек вздрогнула.

— Н-ни с кем... — прошептала светленькая воспитанница. — Она всегда сама по себе была...

— Не врите мне, — отрезал Дамир, шагнув к ним чуть ближе. Аура Альфы на секунду вырвалась из-под контроля, заставив воздух в комнате стать тяжёлым, словно перед грозой. — Кто подходил к ней? Кто искал встречи?

— Саня! — выкрикнула вторая девчонка, не выдержав давления. — Саня из старшей группы ходил за ней постоянно!

При упоминании этого имени внутри у Дамира вспыхнула чистая, слепая ярость. Вены на шее натянулись, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Где он? — спросил Дамир.

— На... на заднем дворе, наверное, или у гаражей... — пролепетала девушка.

Дамир круто развернулся и выскочил из комнаты, едва не сбив с ног директора. Волк внутри него требовал немедленно найти этого парня и выбить из него всю правду.

Он уже нагонял шаг по длинному коридору первого этажа, намереваясь вылететь во внутренний двор к гаражам, когда из дверей медпункта навстречу ему тихо вышел человек в белом халате.

— Дамир Викторович, постойте, — раздался спокойный, взвешенный голос врача приюта. Доктор не испугался мрачного вида гостя и нахмуренных бровей. Он держался с глубоким профессиональным достоинством. — Если ваш визит связан с Неей Андреевской... Уделите мне пару минут. Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно поговорить.

Дамир замер на месте. Внутренний напор рвал его на части, но рассудительный тон доктора подействовал как холодный душ.

— Мне нужно найти её, а не разговаривать, — жёстко произнёс Дамир.

— Я понимаю ваше состояние, — спокойно откликнулся врач, открывая перед ним дверь кабинета. — Но поверьте, то, что я вам скажу, куда важнее ваших поисков во дворе. Это касается её здоровья.

Дамир сжал зубы, на секунду прикрыл глаза, укрощая бушующего волка, и всё же шагнул вслед за медиком.

В кабинете пахло антисептиком и лёгкой горечью лекарств. Врач опустился в своё кресло за рабочим столом, достал из папки несколько листов бумаги и жестом предложил Дамиру сесть напротив. Напряжённый Альфа остался стоять, опершись руками о край стола.

— Начнём с того, что подобное с Неей происходит уже не в первый раз, — тихо начал доктор. — Какое-то время назад она точно так же исчезла на всю ночь. А утром вернулась сама — босая, испуганная, в грязи. Самое странное, Дамир Викторович, что девочка совершенно не помнила, где была и что с ней происходило. Абсолютный амнестический блок на время её отсутствия.

Дамир нахмурился, чувствуя, как внутри всё сильнее натягивается звенящая струна тревоги.

— К чему вы клоните?

— Несколько дней назад Нея приходила ко мне, — продолжал врач, постукивая пальцем по бумагам. — Она принесла таблетки. Девочка очень просила проверить, есть ли у меня аналог или смогу ли я достать такие же. Сказала, что принимает их с самого детства, они у неё заканчиваются, а без них ей становится физически плохо.

Доктор вздохнул и покачал головой.

— Я обшарил все реестры, всю фармакологическую базу страны — ничего подобного в официальной медицине не существует. Меня это насторожило. Я взял у неё одну таблетку и на свой страх и риск отправил её знакомым химикам в лабораторию института на независимый анализ. И вот сегодня утром, пришли результаты.

Врач подвинул к Дамиру бланки с печатью и сложными формулами.

— Я занимаюсь медициной много лет, Дамир Викторович, но такого состава не видел никогда, — голос доктора стал предельно серьёзным. — Это не стандартный психотроп и не антидепрессант. Этот препарат содержит мощнейшие синтетические компоненты, которые прицельно воздействуют на гипофиз и глубокие структуры головного мозга. Он искусственно блокирует специфические гормоны и белковые маркеры... скажем так, те самые биологические механизмы, которые отвечают за подавление глубоких, животных фаз психики. Если выражаться простым языком — эти таблетки жестоко, на химическом уровне подавляют её собственную психику и блокируют естественные реакции организма. Это как изо дня в день удерживать человека в искусственном медикаментозном подтормаживании.

Доктор сделал паузу и посмотрел Дамиру прямо в глаза.

— Кто-то с самого раннего детства систематически поил её этим сильнейшим блокатором. Если человек резко прекращает принимать такой препарат после стольких лет, реакция организма предсказуема и страшна. Внутренний барьер рушится. Наступает тяжелейший кризис, сопровождающийся галлюцинациями, потерей памяти и безумными поступками, на которые её толкает высвободившаяся заблокированная система.

Дамир стоял, не шевелясь, пока слова врача гулким эхом отзывались в его голове.

Систематически травят с самого детства... Насильственно подавляют психику и гормональный фон...

Обычный врач видел перед собой редкую медицинскую аномалию и жертву жестокого эксперимента. Но Дамир, глядя на ровные строчки химических формул, чувствовал, как внутри закипает ярость.

Кто-то годами держал девчонку на этой жестокой химии. Её не просто лечили — её сознание и тело словно запечатали в искусственный панцирь. А когда таблетки закончились, наступил неизбежный, страшный синдром отмены. Она ушла в ночь не по своей воле, а в состоянии дикого бреда, спутав реальность с галлюцинациями, без памяти и без понимания, что с ней происходит.

— Вы знаете, кто давал ей эти таблетки? — едва слышно, с трудом сдерживая рычание, спросил Дамир.

— Она лишь сказала, что их давал ей отец. — вздохнул врач. — Дамир Викторович, с вами всё