Тренер Гильдии Фамильяров 2 - Сергей Харченко

Я давно понял, что чувствует Аня. Она привыкла всё контролировать. И этот хаос приводил её в ступор. Вот только никак не получалось дать ей понять, что нужно быть более гибкой.

Матильда всё же умудрилась впервые добраться почти до финиша. Попыталась совершить классический двойной прыжок, преодолевая сразу два звена. Но последняя дорожка в этот момент вышла на максимальную скорость реверса.

Лиса с отчаянным рычанием соскользнула с ленты, кубарем полетела на маты. Глухой удар, и яростное рычание рыжей лисицы, которая оставила отметины на кожаной обшивке.

Анна побледнела так, что её лицо стало похоже на фарфоровую маску. Она молча подошла к Матильде, пристегнула поводок и отправилась на выход.

— Ань, я пошутила! Ты молодец! — бросила ей вслед Лера, всё же понимая, что в этом и её вина.

Анна даже не повернулась, поднялась по ступеням, скрываясь от посторонних глаз.

Тренировка была окончена. Я вдохнул воздух, насыщенный нагретой резиной и отчаянием. Отключил питание на пульте. Вой моторов стих, погружая подвал в давящую тишину.

Я остался сидеть в темноте за пультом, ломая голову над очередной задачей. Завтра мы проведём ещё несколько тренировок. В целом и Костя с Желешкой, и Дэнни с Неоном, да и Лера с Бубликом могут показать неплохие результаты на Центрифуге.

Мы и собирали Франкенштейн, рассчитывая на более сложный режим, и я выставлял более высокую скорость движения и более быстрые такты переключения на реверс и обратно. Так им будет легче выступать потом.

Но как разбить психологические барьеры Савельевой за оставшееся до испытания время? Как заставить человека, привыкшего всё контролировать, довериться хаосу? Я пока не находил ответа.

Стянув куртку, я поднялся на первый этаж. В коридорах базы уже было пусто и тихо. Уставшие тандемы потянулись в раздевалку. А я заметил Анну с Матильдой. Они уже покинули коридор, исчезая в холле.

Искорка, которая устроилась на моём плече, неодобрительно зашипела. Она злилась, потому что откровенно не понимала, зачем так расстраиваться. Всё же Матильда ей была симпатична. Можно сказать, она болела за лисицу, каждой своей чешуйкой. И вот такой кульбит от казалось бы примерного тандема.

Я догнал Анну у выхода из здания. Савельева замерла на пороге, накидывая на плечи куртку. Матильда жалась к её ногам и тревожно водила ушами.

Плечи девушки мелко, едва заметно подрагивали. Она плакала.

— Анна, послушай, — я подошёл к ней, стараясь говорить максимально мягко, убирая из голоса любые командирские нотки. — Надо постараться. Я понимаю, что тебе непривычно. У вас с Матильдой отлажены связки, схемы атаки и защиты. Но у нас завтра испытание на Бетонке. Важный этап. Не пройдём, и все наши усилия напрасны. У нас нет времени на…

Я не успел договорить.

Анна даже не обернулась. Она судорожно всхлипнула, затем зарыдала и, не сказав ни слова, толкнула тяжёлую дверь, выскочив во двор. Матильда серой тенью метнулась за ней.

Я остался стоять в холле, глядя на закрывшуюся дверь. Затем обернулся, встречаясь взглядом с Костей Смирновым. Щуплый парень держал в руках полотенце и растерянно смотрел на улицу через оконное стекло.

— Артур Викторович… — выдавил Костя. — И как же мы теперь завтра выступать будем без Анны? Мы же вообще не готовы…

Я взглянул в сторону Анны через открытую дверь, девушка направилась по тротуару, утирая слёзы. Затем по-отечески посмотрел на Смирнова.

— Мы уже много прошли, Костя. Так что не переживай. Поводов для этого я не вижу, — я вложил в его руку поводок с Живчиком. — Присмотри за ним. Я скоро.

Вышел я из здания гильдии с Искоркой на плече. Не стал окликать Анну, просто ускорил шаг. Что я мог сделать сейчас? Принудить её вернуться? Это будет неправильным.

У нас уговор. Анна может в любой момент покинуть гильдию. В то же время Савельева прошла настолько большой путь, что взять и перечеркнуть все её старания будет кощунством.

Что будет потом и так понятно. Она вернётся на подпольные арены. Продолжит зарабатывать копейки, рискуя своей жизнью и жизнью Матильды. А в итоге ничем хорошим это не закончится.

Запахнув куртку под холодной питерской моросью, я догнал Анну.

Она ушла недалеко от здания гильдии. Замерла у кирпичной стены, недалеко от перекрёстка, держа в руке поводок с поскуливающей Матильдой. Лиса сидела рядом, тыкаясь мокрым носом в ладони хозяйки.

— Ань, я хотел бы с тобой поговорить, — тронул я Савельеву за плечо, и она резко повернулась.

— Будешь морали читать? — усмехнулась Аня, вытирая ладонью щёки, мокрые от слёз. — Это бесполезно. Я не справлюсь, ты и так это знаешь.

Она попыталась отвести взгляд, но я заметил в стороне лавочку, прямо напротив вывески большого кофейного автомата «Яркий вкус».

— Обойдёмся без лекций, Анют, — я мягко взял её за локоть, потянул в сторону лавки, слыша тихое рычание лисицы. — Давай присядем.

В ответ Искорка зашипела с моего плеча, да так, что Матильда притихла, прижимая уши, хотя продолжила злобно посматривать на меня.

— Я не вижу в этом никакого смысла, Артур, — всхлипнула Анна. — Зачем? К чему все эти разговоры?

— Я тебе кое-что расскажу, — улыбнулся я. — Посиди здесь, я скоро. Ты какой кофе предпочитаешь?

— Больше капучино, — выдавила Савельева, устраиваясь на лавочку и поглаживая лисицу. На лице Анны я заметил растерянность, ну хотя бы та вытеснила её упаднические настроения, уже хорошо.

Купив в автомате два капучино, я вернулся с двумя картонными стаканчиками, которые обжигали пальцы. Протянул один Ане.

Мы сидели молча минуты две, пили ароматные напитки, которые могли быть и лучше. Я дал ей время выдохнуть, чтобы она взяла себя в руки и просто согрелась.

Морось прошла, оставляя после себя в воздухе густую влагу. Тишину нарушали лишь проезжающие в стороне автомобили, да скрежет коготков лисы под лавкой.

— Я не справлюсь, Горай, — глухо произнесла Анна, глядя на свой стаканчик. — Всю жизнь я выстраивала идеальные алгоритмы. Мы с Матильдой работали как единый механизм. А теперь… на той Центрифуге всё разрушится. Я не знаю, как действовать, если нет плана. Нарабатывала их я годами, понимаешь? И от того, что я тяну команду на дно…

Савельева сглотнула ком в горле, а я сделал ещё один глоток капучино.

— Знаешь, Анют… — я посмотрел на уличный фонарь, который