Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова

Я никогда не видела разницы в отношении ко мне и к Володе. И как-то в разговоре Сергей Васильевич сказал, что мы брат и сестра и должны этим дорожить. Володя был сложным, он в какой-то момент потерялся, бросил работу. Ему показалось, что он не тем занимается, говорил, что хочет заняться литературой, писать книги.

В тот день я пришла к Володе. Мне не удалось его убедить вернуться на работу к папе и объясниться с родителями. Нам обоим уже была нужна определенность, надоело прятаться и изображать равнодушие на семейных обедах. Я помню этот вечер очень хорошо, эта чертова гроза разорвала мою жизнь напополам. Я видела ее из окна такси.

Как только я подошла двери квартиры, то сразу поняла, что он мертв. Я как любая ведьма запах смерти чую. Точно так же как и почувствовала, что его прокляли. Мне было трудно дышать и смотреть, потому что проклятие еще не растворилось. Он лежал в коридоре. Я пощупала пульс, хотя понимала, что это конец. Не знаю, где силы нашла, но позвонила в полицию и папе. Полиция приехала со скорой помощью.

— Кто еще имел возможность прийти в квартиру вашего брата со своими ключами? — поинтересовался адвокат.

— Не знаю.

— У меня заявление Ваша честь! — поднялся Корнеенко — Я прошу обратить внимание, как отвратительно проведено следствие инквизиторами. Вопрос на вопросе! Фактически мы здесь, в суде, вынуждены устранять все пробелы инквизиции. Вы хоть дело читали, обвинитель, когда его направили в Трибунал?

— Прошу вас напомнить защитнику о порядке в судебном заседании! — не остался в долгу Нитратов.

— Вопросу к подсудимой есть, или будем препираться? — уточнила Лина.

— Скажите, а почему инквизиторам вы отказались давать показания, а на Трибунале прямо-таки разговорились? — спросил Нистратов.

— Сергей Васильевич и мама мне не поверили. Мама сказала, что я убийца. У меня никого не осталось: Володи нет, родители ненавидят. Инквизитор сказал, что экспертиза покажет, что я произнесла проклятье. По всему выходило, что больше никто не мог, кроме меня. Других ведьмы или колдуна там не было. А Володины соседи слышали крики, все было против меня. У меня такое опустошение было, что в изоляторе на второй день у меня мысль мелькнула — и тут люди живут.

Лина внимательно посмотрела на Дарью Дмитриевну. Ни грамма тревоги. Собрана и сосредоточена.

Обвинитель усмехнулся и продолжил:

— Как получилось, кстати, что вас никто не видел, когда приходили к Антонову?

— Нам с Володей просто везло всегда. Я приходила вечером часов в девять, все уже по домам сидят. Не повезло только в тот день.

Последний вопрос задала судья:

— У потерпевшего были другие отношения с женщинами?

— Он любил меня. Как только мы стали близки, у него, кроме меня, никого не было. Я знаю это.

Заседание отложили на следующую неделю.

Когда Лина шла по коридору, ее окликнул Нистратов.

— Ангелина Николаевна, мне надо с вами поговорить.

— Так заседание отложено, о чем нам еще говорить?

— Давайте не в коридоре, — прошипел он, оглядываясь на заведующую канцелярией.

Лина прошла в кабинет вместе с ним.

Обвинитель в этот раз не поставил свой портфель на ее стол, а положил его на стул около сейфа. Лина сняла мантию и села за стол.

— Я говорил, что готов вам помогать, — начал Нистратов, — потому что Магическое правосудие коренным образом отличается от людского суда, как мы называем сферу, из которой вы вышли. Да, вы человек опытный, не поспоришь, и дело расследовано из рук вон плохо, с этим тоже согласен. Не только вы видите, что девчонка попала как кур в ощип, но развалить это дело нельзя. Верните его нам, мы доработаем и снова направим в Трибунал.

— Вы, конечно, рассчитываете, что после состряпанной вами жалобенки меня выкинут из Трибунала, и вновь направленное дело будет рассматривать другой судья? Кстати, что вы там написали? Про мой звонок вам не забыли указать? Мол, на магическое следствие и обвинение оказывается давление?

— Помилуйте, жалобы не мой уровень, я еще не дорос, — ухмыльнулся он, — но к Трибуну вас вызовут.

— Значит, угрожаете мне…

— Я этим не занимался никогда. Угроза уголовно наказуема, а я, как сказал классик, чту уголовный кодекс. Должность обязывает. Давайте уже будем работать мирно. На прежней службе о вас так хорошо отзываются, а со мной воюете.

Обвинители и инквизиция хотели, чтобы она вернула дело им. Магический кодекс это предусматривал. И это было бы правильно. Лина понимала, что она балансирует на грани. Фактически уже начала вести себя как следователь. Чего только поручение адвокату о запросе информации стоит. Нужно взять себя в руки и умерить пыл. Вот так.

Она так и сделает. Но сначала выяснит всё по клининговой службе.

Вечером к ней пришел Денис. Он протянул ей розы, а потом сладко и с наслаждением поцеловал.

Лина решила, раз он готов приносить цветы каждый день — она его останавливать не собирается. Посмотрит, насколько его хватит.

Пока она ставила букет в вазу, Денис снял пиджак и прошел на кухню.

— Буду тебя кормить.

— Вкусно кормить?

— Для моих мамы и бабушки это был бы оскорбительный вопрос. На выходных я тебе приготовлю борщ с пампушками.

Лина любила готовить. Но сегодня, когда она точно знала, что придет Денис, это действо приносило особое удовольствие. Она нажарила котлет, запекла картофель по-деревенски и сделала салат из рукколы, помидоров и перепелиных яиц. Пока занималась приятными хлопотами, она поразмышляла на тему «путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Отчасти, это правда, потому что вкусная пища пробуждает интерес к жизни, дает ощущение спокойствия. Женщина, накормившая мужчину, становится ближе ему. Однако вкусно и регулярно питаться можно и в столовой. Патологически жадные мужчины — не в счет. Постепенно, конечно, это становится повседневными хлопотами, но на первых этапах совместного быта готовить для любимого мужчину — это гастрономическое таинство, признание в любви.

Посуду они загрузили в посудомойку, а сами уютно устроились на диване в зале, Денис обнимал Лину, положившую ему голову на плечо. Оба молчали, наслаждаясь близостью.

«Все так странно, — подумала женщина, — мы знакомы очень давно, с прошлого века, как не смешно