Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова
В субботний вечер они сходили в ресторан, а воскресный день провели у Дениса.
Его квартира была больше площадью и по-мужски аскетична. В ней все было подчинено стремлению к минимализму, никаких женских штучек «для уюта» не наблюдалось, к счастью. Буржуйского шика хозяин никогда не любил, а джакузи сейчас и не удивишь. На большом камине в гостиной стояли фотографии дочери и его родителей.
Лина не имела намерения в его доме наводить свои порядки, поскольку считала, что это «пробный период». Любовь любовью, а совместимость двух зрелых состоявшихся людей в повседневной жизни нужно было проверить. Как известно, «любовные лодки» имеют способность разбиваться о быт.
Денис ей выделил целый шкаф для одежды и других необходимых вещей.
Женщина так устала от всех событий, что, уезжая к Денису, дома оставила Тишку. Ей пришлось возвращаться. Кот все понял, ударил ее лапой, потому что расценил ее отъезд с вещами как предательство. Она пообещала никогда его не забывать, Тишка великодушно простил и зашел в переноску.
У кота были свои переживания. К своему домовому он уже привык. Хоть хитрый и ленивый, но все ж таки почти родня. Что будет в новом доме — не известно. На старости лет надо опять авторитет зарабатывать.
Пока Лина ехала по городу, постепенно успокоилась. Она поняла, что не только меняется ее жизнь. Меняется и она сама, ее мысли, как музыкальный инструмент, настроились на Дениса. Его энергия, горячая как огонь, ощущалась на расстоянии. «Гены заговорили», — порадовалась она. Чем сильнее она проявляла свои чувства к нему, тем острее работала интуиция.
Лина позвонила Денису, оказалось, что он прилег отдохнуть, потому что разболелась голова. Задремать ему не удалось, таблетки не помогли.
Когда Лина приехала, он лежал на диване и был раздражен. «Вот и будни совместного проживания», — улыбнулась она, поправляя плед Денису.
Лина достала из кухонного шкафа травяной чай и отвар сон-травы, которые захватила с собой. Нашла чайник, заварила его и провела над ним руками, призывая снять хворь у заболевшего.
Она принесла ему чай и дотронулась до лба ладонью, как будто определяла температуру.
— Спасибо, Линуша.
— Тс-с-с, выпей и поспи. После чая ты обязательно захочешь поспать.
— Это твой травяной чай от головной боли?
— Да.
— Что ты там приговаривала? Мне послышалось: «колдуй, баба, колдуй, дед»…
— Шутник, отдыхай, а то сон у тебя заберу, будешь знать.
Денис легко заснул и вскоре раздался храп, сначала тихий, потом более уверенный и раскатистый. Лина улыбнулась. Что ж, если любишь мужчину, нужно принимать в нем все: ухаживания, подарки, помощь, капризы, простуды и знаменитые «37 и 2», и… храп.
Она включила ночник, и мягкий свет абажура окутал комнату. Лина внимательно смотрела на спящего Дениса. Она увидела уставшего, немолодого мужчину, седого, с обветрившимися щеками. Он красиво стареет, и еще лет пять тридцатилетние красотки будут засматриваться на нее. Ну, ничего, он-то точно выдержит, а вот ей придется научиться доверять.
А потом Лина достала из старой шкатулки красные нити. Конечно, она верит Денису, но от чужого глаза и недоброго слова нужна защита. От клубка она отрезала две длинные нити и провела их над горящей свечой-скруткой. Свеча быстро плавилась, а пламя разрасталось. Лина завязала множество узелков по кругу, пока не получилось сердечко.
Она с любовью посмотрела на него и проговорила: «Две нити прямые, красные шерстяные. В руках держу, узлами свяжу, две судьбы в одно сердце соединю. Я чужого не беру, чужое не прошу. Все свое, что мне родное я на сердце сохраню».
В понедельник они вместе приехали на работу, условившись, что в половину седьмого вечера поедут домой.
Замечательное настроение было подпорчено словами Анны Ивановны о том, что ей нужно зайти к Главному Трибуну.
— Причину, конечно, он не сообщил.
— Нет, но я с его секретарем перекинулась парой слов. Никаких жалоб точно нет, потому что официальная документация через нее проходит. Но на приеме на прошлой неделе был главный обвинитель. Может быть, в этом и кроется причина?
— Гадать не будем, время и место не подходящие. Начальство ждать не должно, я сразу пойду к Главному Трибуну, вы только девочек моих предупредите.
Лина захватила из сейфа дело, свои записи, подкрасила у зеркала губы и подмигнула своему отражению. «Утро обещает быть бодрым», — объявила сама себе. Подойдя к лифту, она перекрестилась, мало ли что.
Верховный трибун принял ее сразу. Она застала его поливающим цветочки на подоконнике из миленькой желтого цвета леечки. Трибун напевал «Там, где клен шумит над речной волной».
— Присаживайтесь, Ангелина Николаевна. Чайку или кофе?
Лина отказалась, отметив про себя, что Трибун в хорошем настроении.
— Что же вы так, Ангелина Николаевна, обвинителей обижаете? Приходил ко мне руководитель их службы и сказал, что вы страшными вещами на работе занимаетесь — дело им разваливаете.
— Пришла к вам с делом и готова к докладу.
— Дорогая моя, что вы мне доложите? Я все знаю, работа у меня такая. Мы с вами в одном здании сидим, я тут родителей некоторых сотрудников с детства знаю. Кое-кого, Ангелина Николаевна, я и на работу устраивал.
— Ясно, вы мне хотите сказать, что я под присмотром, так сказать, «под колпаком у Мюллера?»
«Гореть так гореть, — подумала женщина, — пенсию я заслужила. Если объявит, что нужно уходить по собственному желанию, я ничего не теряю».
— А вот дерзить не надо. Думаете, если в отставке, то можете говорить все, что вздумается? Нам с вами еще работать ого-го сколько, не будем ссориться. Если по делу, я скажу так: осторожнее надо быть. То, что вы не сами адвокату советы раздаете, а через помощника — правильно. Только не вами придумано, Нистратов тоже не лыком шит. Ангелина Николаевна, вы сейчас не как судья себя ведете, а как инквизитор. Они, конечно, маху дали, вообще пустое дело направили. Но искать виновного не ваша работа. Я тут почитал на досуге Магический кодекс, освежил память. Там прямо указано,