Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Аркадий взял шкатулку в руки и, не раздумывая ни секунды, обхватил пальцами латунный замочек. Жилы на руках натянулись, под кожей проступили тёмные вены. Короткий рывок — и раздался сухой треск. Металлическую скобу вырвало из дерева вместе со щепой, а искорёженный замок со звоном упал на стол.

Альфа откинул резную крышку.

Внутри, на подкладке из выцветшего красного бархата, лежали всего два предмета.

Пыльная, старая видеокассета формата VHS без каких-либо надписей и сложенный вдвое пожелтевший лист бумаги.

За что?

Пожелтевший от времени лист бумаги шуршал в огрубевших пальцах Северного Альфы, точно сухая осенняя листва. Аркадий Вольфович осторожно развернул его под тусклым светом единственной настольной лампы гостиничного номера.

Это оказалась старомодная газетная вырезка, аккуратно подклеенная к стандартной справке из районного отдела милиции. Она была датирована октябрём 2006 года. Заголовок местной районной газеты гласил сухо и беспощадно:«Трагедия в Североярском лесничестве: нападение хищников».

Аркадий вчитался в мелкий, частично выцветший типографский шрифт:

«…в результате нападения неизвестных крупных хищников на дом лесничего трагически погибли Андреевская Марина Денисовна, 1977 года рождения, и её трёхлетняя дочь Андреевская Юлия Андреевна. Глава семейства, Андреевский А. С., находившийся в момент происшествия на охоте, обнаружен на месте трагедии в состоянии глубокого шока. По предварительным данным следствия, причиной трагедии стало нападение стаи волков…»

Ниже шла официальная справка о смерти — сухое подтверждение с круглой синей печатью. Аркадий скользнул взглядом по дате — и нахмурился. Эти две смерти произошли всего за несколько недель до рождения Неи.

Альфа замер, не отрывая взгляда от этих строк. Причём здесь старая газетная вырезка? Какое отношение эта давняя трагедия человеческой семьи имела к похищению его собственной дочери? Вопросы тяжёлым, невидимым грузом оседали в сознании вожака. Ни одно имя, ни одна дата в этой справке не пересекались с жизнью Северного клана. Аркадий точно знал: его бойцы никогда не нападали на мирных людей, тем более на женщин и детей. Закон Северных был непреложен — глухая изоляция от человеческого мира и строжайший запрет на необоснованную жестокость.

Но вырезка лежала в шкатулке рядом с видеокассетой. Аркадий резко поднялся, подошёл к двери и дёрнул её на себя. В коридоре дежурили двое сбитых, широкоплечих Северных бойцов.

— Святослав, — ровно, но требовательно произнёс Альфа, не повышая голоса. — Выверните эту глушь наизнанку, но найдите видеомагнитофон. Рабочий, с возможностью воспроизведения VHS. Даю полчаса.

Оборотень мгновенно подобрался, кивнул без лишних расспросов и быстрой, бесшумной тенью метнулся вниз по лестнице.

Оставшись в одиночестве, Аркадий вновь опустился на стул возле стола. Рука сама потянулась к заблокированному экрану телефона, где на заставке всё так же светилась фотография его повзрослевшей дочери. Он смотрел на светлые волосы Неи, на её растерянный, скромный взгляд, и внутри у него буквально всё переворачивалось от жгучей, бессильной ярости.

Она была там. За этой проклятой, глухо перекрытой южной границей. В считанных километрах от него. Ему требовалось сделать всего лишь один мощный рывок, пробить заставу, снести патрули… Но тонкий расчёт опытного вожака удерживал его от опрометчивого шага.

«Я доберусь до тебя, дочка, — мысленно пообещал Аркадий, тяжело сжимая кулак. — Только сначала я пойму, от какого ада я должен тебя спасать».

Спустя двадцать минут дверь номера без стука отворилась. Святослав тяжело дыша втащил в комнату громоздкий, покрытый слоем пыли проигрыватель с мотком перевязанных изолентой проводов и старый пузатый телевизор.

— Нашли у хозяина местного автосервиса, Альфа, — доложил боец, быстро подсоединяя кабели к штекерам. — Всё работает, проверяли.

— Свободен. Встречай Юрия на въезде и никому не заходить, пока не вызову.

Боец бесшумно удалился, плотно прикрыв за собой массивную деревянную створку.

Экран старого телевизора отозвался сухим треском и зажёгся мерцающим синеватым светом. Аркадий взял со стола чёрную кассету, ощущая, как прохладный пластик холодит пальцы, и плавно втолкнул её в приёмное гнездо видеомагнитофона.

Аппарат глухо зажужжал, закрутил ролики. По экрану пошли широкие белые полосы помех, сопровождаемые противным, режущим слух шипением. Аркадий замер посередине комнаты, не мигая вглядываясь в рябящую темноту.

Шум внезапно прекратился. На экране проявилась полутёмная, скромно обставленная комната — судя по всему, спальня в каком-то деревенском доме. В центре кадра стояло глубокое кресло, на котором сидел мужчина.

У него было худое, осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами, впалые щёки и тяжёлый, безумный взгляд, устремлённый прямо в объектив камеры. А у него на руках лепетала и возилась маленькая трёхмесячная девочка. На ней была простая светлая распашонка, а белоснежные, пушистые волосики на голове уже тогда выдавали в ней чистокровную уроженку Северных земель.

Малышка была абсолютно спокойна. Она бессознательно тянула крохотные ручки к лицу мужчины, трогала пальчиками его подбородок, искренне не понимая, в чьих руках находится.

Аркадий почувствовал, как сердце в его груди завязалось в тугой, болезненный узел. Это была Нея. Его крошечная дочь, украденная прямо из колыбели.

Мужчина на видео медленно поднял голову. В его глазах не было человеческого тепла — лишь выжженное дотла, страшное, звенящее пепелище. Он заговорил — тихо, сухо, с ужасающей, въедающейся под кожу отстраненностью.

— Я мог бы убить её прямо сейчас, — раздался из динамиков трескучий, искажённый записью голос. — Одно лёгкое движение пальцев… Вывернуть эту тонкую шейку — и всё. Так же легко, как ваши твари задрали мою жену и мою маленькую дочь. Вы забрали у меня всё. Забрали мою жизнь. Мою семью.

Мужчина на секунду перевёл взгляд на младенца. Девочка ухватила его за палец, но он даже не вздрогнул. Когда мужчина заговорил снова, его голос звучал ещё холоднее.

— Но быстрая смерть — это слишком лёгкое наказание для твоей породы, Северный ублюдок. Слишком милосердный исход. Ты будешь искать её. Ты будешь гнить изнутри каждый день, думая, что она мертва. А она будет жить. Здесь, со мной.

Он вновь посмотрел прямо в камеру, словно глядя сквозь годы и расстояния прямо в глаза Аркадию.

— Но я сделаю так, чтобы зверя в ней больше никогда не было. Я выжгу твою проклятую кровь до последней капли. Каждый день, каждую неделю я буду травить её тем, что превратит твою гордую волчицу в беспомощного, калеку-человека. Она никогда не узнает, кто она. Она будет звать меня отцом. И каждый раз, когда я буду смотреть на неё, я буду видеть твоё поражение. Вы отняли у меня ребёнка. Теперь я отнял