Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова
На следующий день мне директор сказал, что у Володи будет теперь другая девушка убираться, а меня распределили к другому клиенту. Как мне не было противно от его поступка, я смирилась, стала дальше работать, пока здоровье позволяло. У меня уже мысли о ребенке пошли хорошие, я купила погремушки, юлу маленькую. Она мне так понравилась, удержаться не сумела. Но я встретила его в городе с этой девочкой, которая сейчас в клетке сидит. Они сидели в кафетерии, Володя такой счастливый был, светился весь. Как же мне стало обидно! Ведь я его ребенка ношу под сердцем, а он меня знать не хочет.
Когда я снова пришла к Володе, он удивился. Я сказала, что отдаю ключи, и что аборт делать поздно. Ключи, правда, к себе опять в карман положила. Володя стал кричать на меня, называл идиоткой, ничтожеством. «Ты думала, что я женюсь на тебе, овца? Деньгами завалю? Ты мне нафиг не нужна, не жди от меня ничего!» — кричал так, что, наверное, соседи слышали. Я с собой игрушки захватила, надеялась, что достучусь до него. Вдруг увидит их и что-то в его душе шевельнется доброе. Он их в сторону отбросил и заорал: «Вали отсюда!»
И я, наконец, как будто очнулась, перестала к его совести взывать. Меня от гнева просто затрясло. Если он меня и ребенка не хочет, то почему я должна дать спокойно жить ему, мерзавцу? Я подошла к нему и в лицо проговорила проклятье. Я знаю, как это делается. У меня в роду были черные ведьмы. Володя испугался, я его страх физически ощущала. У меня даже в груди потеплело. Я желала ему смерти, я трижды проклятье повторила, чтоб наверняка. Он ко мне кинулся, платок с шеи сдернул и упал.
Володя лежал и хватал воздух ртом, как рыба. Он протягивал ко мне руку, я отбежала. Стало очень страшно, передо мной как картинки из фильма промелькнули: полицейская машина и камера. Я и убежала. Платок и игрушки забыла, вернуться за ними не осмелилась, боялась, что меня увидят.
— Какое время суток это было? — спросила судья.
— Вечер, восьми еще не было, потому что в восемь часов я уже на остановке стояла. Рядом со мной стоял парень, у него на телефоне высветилось время, что-то около без пяти восемь.
— Молнию вы видели?
— Она с запозданием почему-то появилась. Не сразу. Но мне не до того было, с часами, сами понимаете не сверялась.
Антипова откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза. В зале было душно, и она попросила открыть форточку. Был объявлен перерыв.
Сергей Васильевич Антонов был спокоен внешне, но Лина попросила стражников присмотреть за ним, а свидетеля Антипову увести в кабинет к секретарю и помощнику.
К Лине зашел Нистратов.
— Ангелина Николаевна, я настаиваю на том, что дело нужно вернуть.
— Есть вариант оправдательного приговора и это будет правильным.
— Да, конечно. Вы в своем праве. Вы оправдаете Антонову, это будет личный профессиональный триумф, и, соответственно, репутационные издержки обвинителей и инквизиции. И все силы людей, которые занимают высокие должности в магическом правосудии, буду направлены против вас. Я не сомневаюсь, что Верховный Трибун будет даже защищать вас, но, в конце концов, давление сверху будет нарастать, он сдастся, объявит благодарность и отправит домой. Есть другой вариант, я поставлю ходатайство о возвращении дела обвинителю в силу недостаточности доказательств, и мы завтра с утра отпускаем Антонову домой. У нас так же будут законные основания задержать Антипову. Все, что могли, вы для этого дела сделали, и я не лукавлю сейчас. Извините за фамильярность, вы умница.
Обвинитель был прав. Ей нужно дня три-четыре на написание приговора, в это время Антонова будет находиться под стражей, а у убийцы-свидетеля время, чтобы предпринять попытки скрыться. В таком положении ей, конечно, будет нелегко это осуществить, но проблемы для инквизиции она создаст.
— Кстати, Оболенцев допросил старушку-свидетеля. Вы были правы, она видела женщину, которая приходила к Володе до Ирины. Но она видела в глазок только спину. Так что она ее не познает, даже не помнит, во что женщина была одета. Из запомнившегося: бабуля сообщила, что ее кошка была встревожена, спину выгнула и шипела на дверь.
Информация была просто отличная. Наконец-то инквизиторам улыбнулась удача.
— Кошка почуяла незнакомую ведьму, поэтому занервничала. Антонову она уже знала по запаху и звуков шагов, а эта неизвестная дама ее встревожила. Кстати, кошка может ее узнать. Почитайте в кодексе раздел по магическому использованию животных. Проведите следственный эксперимент с участием Антиповой, пригласите старушку с кошкой. Бабуля ее не вспомнит, а у животного сработает инстинкт. Кошка начнет шипеть и вырываться, чтобы накинуться на ведьму. На других ведьм, к которым давно привыкла, она реагировать не станет.
Нужно показать кошке Антипову — проверить. Будет еще одно доказательство.
— У нас есть ее признание в суде, — заметил Нистратов.
— И что? Вам трудно проверить одно маленькое обстоятельство? Посмотрите на это с другой стороны, какой отличный магический опыт будет у Оболенцева.
— Точно! Вот видите, что бывает, когда мы действуем в одной связке. Все идет очень хорошо: Антонову выпустили, Антипову «закрываем». Одну ведьму на другую поменяли, — и засмеялся. Хотя шутка, на вкус Лины, казалась дурной.
— Значит, рожать она будет в тюрьме, — задумчиво сказала Лина.
— Ну, отсрочку до достижения ребенком четырнадцати лет можно применить, но это только после приговора.
— Не забудьте завтра Антонову домой отпустить. Я проконтролирую.
Через два часа Лина огласила постановление о направлении дела обвинителю.
Лина по опыту знала о накале страстей в душе людей после завершения слушания дела. Она попросила стражников сразу не уводить подсудимую, надеясь, что у нее и родителей возникнет желание поговорить.
Людочка задержалась в зале, Ирина встала и прошла к концу клетки. Мать и отчим не осмелились подойти. Все трое стояли и смотрели друг на друга, пока подсудимую не увели.
Перед самым окончанием рабочего дня к ней вместе с Машей зашла мать-Антонова. На лице была растерта тушь, к покрасневшему носу