Теневой Капитал - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— Он четырнадцать лет назад возил меня по психиатрам, Денис. Потому что я видела. А сейчас он даже не спросил, что за пластик. Просто… Просто «я рад». Как будто…
— Как будто он всё это время ждал, когда ты позвонишь, — сказал я.
Она шмыгнула носом и не ответила. Фина протянула ей бумажную салфетку из пачки, которую носила в кармане жилетки. Лера взяла её, высморкалась громко, совершенно не по-альтушному, и сказала:
— Если ты кому-нибудь в группе расскажешь, я тебя убью.
— Кому рассказывать-то, у меня в группе друзей нет.
— Вот и хорошо.
[1] — Вдохновение: Древнееврейский ритуал «Азазеля» (Козла отпущения), на которого возлагали все грехи и скверну общины и отсылали в пустыню. Во вселенной Магазина это идеально ложится на тему долгов, баланса и Сестёр Вавилона.
Глава 13
Слишком много Правил
Договор пришёл в половине первого. ИП Соколов И. В., «Изготовление мебели на заказ». Договор поставки фурнитуры, спецификация, доверенность на получение груза на имя Кротова Д. А. Всё с печатью, с подписью, аккуратно. Не то что у меня в контрактах с Каруми на глиняной табличке клинописью.
Распечатать было негде. Мы с Лерой пошли в торговый центр через два квартала, «Чернопрудовский», где на втором этаже между ремонтом телефонов и шаурмой был копицентр. Девушка за стойкой жевала жвачку и смотрела в телефон. Фина осталась в магазине с тётей Зиной разбирать специи по алфавиту.
— А вы что, мебельщики? — спросила девушка, вытаскивая листы из принтера.
— Круче, — сказал я. — Фурнитурщики. Это гораздо интереснее.
Лера фыркнула.
Сканы я отправил на почту, указанную в повестке мелким шрифтом. Потом сел на лавку у фудкорта, посмотрел на телефон и выдохнул.
— Ну, поехали.
Самсонов взял трубку на третьем гудке. Голос был такой же скучный, как утром.
— Самсонов.
— Здравствуйте, товарищ майор. Кротов Денис Алексеевич. Вы мне сегодня повестку оставили. Я вам документы отправил, посмотрите, пожалуйста.
Пауза. Шелест. Он открывал почту.
— Так, — сказал он наконец. — ИП Соколов. Это кто?
— Мой заказчик. Я работаю на нём по договору. Логистика, закупка, самовывоз. Я учусь на логистике, третий курс, у меня это практика.
— На ночной работе в продуктовом у вас тоже практика?
— Это у меня жизнь, товарищ майор. Стипендия маленькая, а жить где-то надо.
Лера рядом закатила глаза.
— Фурнитура, — прочитал Самсонов. — Заглушки мебельные, полимер, две тысячи четыреста штук… Шляпки декоративные… Карамель?
— Это для салона. Подарки клиентам, на стойку. Знаете, в нормальном салоне всегда стоит вазочка.
— Шестьсот тысяч наличными, Кротов.
— Шестьсот одна, — поправил я. — Это оплата ответственного хранения и погрузки, по факту получения со склада. Товар был заказан заранее. По доверенности я забрал, по доверенности оплатил, расписку взял. — Я не стал уточнять, что расписка была на китайском и, судя по запаху, написана лапшой. — Машина ушла в сторону депо, потому что там у нас перегрузочный пункт. Подъезд с той стороны удобнее, промзона. Сами знаете, в Чернопрудово с логистикой беда. Там трамвай чаще ходит, чем «Газели».
— Ашот Павлович утверждает…
— А кассовый аппарат у Ашота Павловича есть? — спросил я очень вежливо.
Пауза.
— Это к делу не относится.
— Конечно, нет. Просто он говорит, что я платил наличными. А у кого я тогда наличные брал, если не у его соседей? Он же должен был видеть, что они чек мне выбивают. Или не выбивают. Это ведь интересно получается. Он заявитель или свидетель?
На том конце долго молчали. Я слышал, как скрипит его стул. Лера рядом перестала дышать.
— Документы в порядке, — сказал Самсонов наконец. Тон был такой, будто он сообщал мне о смерти родственника. — Явка остаётся. Принесёте оригиналы, подпишете объяснение.
— Обязательно, товарищ майор.
— И, Кротов.
— Да?
— Мне этот «Садовод» не интересен, у меня таких Ашотов в каждом павильоне. Мне интересен продуктовый, где ночью торгует студент-логист. И девушка, которая с ним ходит. И «Газель», которая у депо пропала, а трамвайщики говорят, что там ночью ходит вагон, которого нет в расписании. — Он помолчал. — Я за вами присмотрю. Просто так, для порядка.
— Присматривайте, — сказал я. — У нас круглосуточно. Кофе, кстати, хороший. Заходите.
Он повесил трубку без «до свидания».
Я посидел, глядя на погасший экран. Потом повернулся к Лере.
— Он зайдёт, — сказала она.
— Знаю.
— Ты его пригласил на кофе. Из «Чёрного Двигателя». Там же есть напиток особый, который…
— Я пригласил его на кофе из старого автомата, которого больше нет. Про «Черный Двигатель» ни слова. Пусть ищет.
Лера засмеялась. Нервно, коротко, а потом откинулась на спинку лавки и посмотрела в потолок фудкорта, где висели гирлянды из пластиковых лампочек.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она. — Я двенадцать лет боялась, что меня заберут в дурку. А первым ко мне пришли из ОБЭПа. И не за то, что я вижу, а за то, что я с тобой в «Пятёрочке» карамель покупала.
— Это потому что ты наконец-то чем-то занялась, — сказал я. — Своим.
Она толкнула меня плечом. Сильно, так, что я чуть не улетел с лавки.
— Такси вызывать? — спросила она, не глядя на меня. — Мама, кстати, сказала, что испечёт пирог. С капустой.
Я поперхнулся.
— Только не говори это слово при Фине, — сказал я.
— Фина только на Сергунькин тембр реагирует.
— Я знаю. Но я всё равно боюсь.
Лера достала телефон, уже свой, который вдруг волшебным образом зарядился, и открыла приложение. Я посмотрел на часы. Дедушкины, с хронографом, они тикали спокойно и ровно, будто не было ни Пастуха, ни майора, ни двух тонн бусин в подвале.
— Вызывай, — сказал я.
Такси Лера вызвала к магазину, и я попросил водителя подождать десять минут. Он посмотрел на трамвайную остановку «Продукты 24 (По требованию)», которой ещё неделю назад тут не было, пожал плечами и включил шансон погромче. Правильный человек, такие долго живут.
Фина стояла посреди торгового зала со шваброй и в капе. Тётя Зина за кассой разгадывала сканворд и вид имела такой, будто её лично обидела фирма «Тёщин язык». Котя спал на коробке с «Дошираком», свесив хвост.
Я вырвал листок из блокнота и расписал