Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
— На здоровье, Вера Романовна, — ответил домовой, забирая пустые чашки.
— Пожалуй, мне тоже пора, — с сожалением произнес я, допил отвар, поднялся с кресла и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Завтра предстоит непростой день.
Марина кивнула.
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной, — ответил я.
Мы направились к лестнице. Молча поднялись на второй этаж, остановились возле комнаты секретаря.
— Устали за сегодня? — спросил я.
— Очень, — честно призналась девушка и улыбнулась. — Но день вышел очень уж замечательным. И насыщенным.
— Мне тоже очень понравилось, — признался я.
Вера посмотрела на меня, затем осторожно сняла с плеч мой пиджак.
— Спасибо за сегодняшний день, Николай Арсентьевич, — произнесла она. — А еще за венок. И за танец.
Я принял пиджак. На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и девушка смущенно взглянула на меня.
— Надеюсь, это был не последний наш танец? — уточнил я.
— Если пригласите, — ответила она с улыбкой.
— Обязательно приглашу, — поспешно заверил я.
Девушка посмотрела на меня с такой теплотой, что мне вдруг захотелось задержаться возле ее двери еще немного. Я уже собирался что-нибудь спросить, лишь бы еще немного задержаться, но заметил, как она прикрыла глаза, сдерживая очередной зевок. И усилием воли заставил себя отказаться от этой идеи. Вера явно устала, ей нужен был отдых и сон.
— Спокойной ночи, Вера Романовна, — произнес я.
— Спокойной, Николай Арсентьевич, — ответила она и толкнула дверь комнаты.
Я некоторое время стоял перед закрытой дверью, а затем направился к себе. И едва я добрался до кровати, как почти сразу провалился в глубокий сон.
Проснулся я позже обычного, когда за окном уже вовсю светило солнце. С удовольствием потянулся и сел на кровати и потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. И вдруг вспомнил вчерашнюю дорогу домой. Вернее, Веру, которая так уютно устроилась у меня на плече. И невольно улыбнулся. Встал с кровати, добрел до ванной. где быстро привел себя в порядок, оделся и спустился в гостиную.
Домовой стоял возле камина и что-то поправлял на каминной полке. Подаренная Верой салфетка уже заняла почетное место.
— Доброе утро, — произнес я.
Домовой обернулся и на его лице тут же расплылась довольная улыбка:.
— И вам доброго утречка, Николай Арсентьевич, — произнес он и склонив голову, уточнил. — Как спалось?
— Прекрасно, — довольно ответил я и подошел к креслу. — Вижу, подарок уже нашел свое место.
Никифор довольно улыбнулся.
— Само собой. Вот умеет Вера Романовна выбирать подарки, чтобы старику угодить. И цветочки красивые, и кружево тонкое. Видно, что мастерица старалась.
Он произнес это с такой искренней радостью и осторожно провел пальцем возле вышивки. И я понял: домовому было приятно, что Вера вчера вспомнила о нем среди праздничной суеты и позаботилась о гостинце для домового.
— Вы для нас очень важный человек, — улыбнулся я. — И достойны самого лучшего.
Домовой довольно фыркнул.
— Вот уж скажете тоже, — пробормотал он, но по его виду было заметно, что мои слова ему приятны.
— Кстати, Вера еще не спускалась? — уточнил я и Никифор удивленно поднял брови.
— Да она давно проснулась, — ответил он и махнул в сторону коридора. — Уже в кабинете сидит, работает.
Я посмотрел в сторону коридора. Признаться, после вчерашнего дня я ожидал, что девушка позволит себе немного отдохнуть. Особенно после того, как едва не уснула за вечерним чаем. Но похоже Вера придерживалась совершенно иного мнения. И утренние планы у нас сильно отличались.
— Пойду поговорю с ней, — вздохнул я и направился в сторону коридора.
Вера сидела за письменным столом, склонившись над раскрытой папкой. Рядом лежали неизменный блокнот. И я остановился на пороге, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за секретарем, которая настолько погрузилась в работу, что явно не замечала меня.
На Вере была светлая блузка с небольшим отложным воротником. Волосы она собрала на затылке, но несколько непослушных прядей уже выбились и спадали на лицо.
— Доброе утро, — произнес я.
Соколова подняла голову и улыбнулась:
— Доброе утро, Николай Арсентьевич. Простите, я увлеклась и совсем вас не заметила….
— Никифор сказал мне, что вы здесь, — ответил я и подошел к столу. — А я-то надеялся, что после вчерашнего праздника вы позволите себе выспаться.
— Не так уж давно, — пробормотала девушка и взглянула на часы. На мгновение застыла, очевидно, понимая, что совсем потеряла счет времени.
— Чем занимаетесь? — уточнил я.
— Разбираю бумаги из дома Платонова. Хотела понять, какие именно права принадлежали его семье.
Вера придвинула ко мне свободный стул. Я сел рядом и склонился над документами. Девушка развернула один из листов. Бумага пожелтела, чернила местами выцвели, а мелкий почерк писаря и без того не располагал к быстрому чтению.
— Экий неразборчивый почерк, — пробормотал я.
— Дело не только в нем, — ответила Вера. — Этим бумагам больше ста лет. И написаны они на… северском языке.
Я присмотрелся. Среди знакомых слов попадались выражения, смысл которых я не понимал.
— А вы уже успели все это прочитать?
— Не все, — честно призналась секретарь. — Многое еще непонятно.
— Мне тоже удалось кое-что узнать, — произнес я. — О семье Платонова и о том, почему они лишились прав на реку.
Вера отложила карандаш:
— Расскажите.
Я кивнул и коротко пересказал разговор с Ильей и Еленой Андреевной Сомовой. Девушка слушала, время от времени поглядывая на документы.
— Значит, сам Платонов еще подпадал под ограничение? — уточнила она, когда я закончил историю.
— Именно. А вот Елену Андреевну камень уже признал.
— Поэтому он и передал ей знак, — произнесла девушка. — Сам предъявить права не мог. У Сомовой остались какие-нибудь документы?
Я кивнул:
— Насколько я понял, у нее сохранились кое-какие бумаги.
— Нужно попросить ее привезти все, что есть… — начала секретарь.
— Я уже попросил ее об этом. А еще нужно подробнее поговорить с Ильей….
Я замолчал, вспомнив вдруг еще одного человека, который наверняка мог бы мне помочь или хотя бы подсказать, где искать сведения. Вынул телефон и нашел нужный номер. Собеседник ответил почти сразу:
— Доброе утро, мастер-князь, — послышалось в динамике. — Надеюсь, праздник удался?
— Вполне, — ответил я. — Вы, случайно, не