Бюро сновидений - Пол Кофе

– Это что, была метафора? – сощурил глаз самокат и, заметив Марико, добавил: – Ух ты, еще один недочеловек! Притащили нового клиента?

– Это девочка, Гермес, – пояснил Дэн. – И не надо так называть детей. Прекращай.

– Но ведь еще мелкая. Еще личинка! – не унимался самокат.

– Какой дурацкий! – прыснула Марико, с любопытством разглядывая Гермеса. – Покатай!

– Что?! Ну уж нет. Вот окуклишься, превратишься в бабочку…

– Гермес! – Дэн сел на корточки и заглянул в испуганный глаз самоката. – Пожалуйста, подвези ее. Она не хочет идти с нами, а ей и нам это очень нужно.

Глаз на руле закатился.

– Ладно. Но за это заберете меня во внешний мир. Мне там понравилось. Все такое предсказуемое…

Марико с воплем запрыгнула на подножку, схватилась за руль.

– Ай! Ой! – завопил Гермес. – Осторожней с глазами. Такие мелкие пальчики, а тыкают прямо в роговицу!

С этим все четверо двинулись в путь по безжизненной равнине.

Сначала в однообразном ландшафте не намечалось ничего особенного, лишь белая пустошь. Пока профессор и Дэн шли вперед, Гермес успевал возить Марико по кругу и даже взмывал с ней в воздух.

Затем им встретилась заснеженная ель, еще одна.

– Так было и в первый раз, – сказал Дэн. – Сейчас будет роща, а за ней обрыв.

– Обрыв?

– Да, не беспокойтесь. Падать в него необязательно. Только если хочется…

Профессор нахмурился.

Но кроме редких елей, за которыми следовали точно такие же, на тех же местах, ничего не менялось. Роща все не возникала.

– Скука какая, – пожаловался Дэн. – Сколько нам так еще брести?

– Ты мало читаешь научной литературы, – пожурил его Нестор. – Люди видят сны всю ночь, даже если ничего не запоминают. И в большинстве снов с ними ровным счетом ничего не происходит, они идут куда-то или монотонно работают. Мы обычно запоминаем самые яркие моменты в снах и самые редкие, но снится нам рутина.

– В прошлый раз мы обнаружили следы Горбунова, – сказал Дэн, садясь на корточки и разглядывая снег. – В этот раз нет никаких следов.

– Естественно, – отозвался откуда-то сверху Гермес, перекрикивая хохот Марико. – Это же Тихо-снег. Он хранит форму, только если чел, влияющий на сон, этого захочет.

– То есть Горбунов может не хотеть, чтобы мы его нашли? – спросил у профессора Дэн.

Нестор пожал плечами:

– Возможно, он начал скрывать следы неосознанно. Все ж таки это для него счастливый момент. А мы храним в тайне не только трагедии, но и сокровенные минуты счастья, чтобы их никто не разрушил.

Нестор остановился, нагнулся и зачерпнул в ладонь белую массу.

– Скажи-ка, Гермес, а что еще может этот снег?

– Да что угодно, – неопределенно ответил самокат, унося вперед девочку.

Дэн уже отчаялся, что они найдут обрыв и озеро, как вдруг на горизонте возникло нечто новое.

– Горка, – потрясенно выговорил Дэн. – Детская горка в поле. Нет, этого точно не было в предыдущем сне. Кажется, мы потерялись.

Они видели издалека, как Гермес подвез Марико к горке, и девочка, забравшись по ступеням, с визгом скатилась вниз.

– Не думаю. – Профессор потер подбородок. – Просто сознание девочки привносит в сон свои коррективы. Честно сказать, я не думал, что это начнется так рано.

– Что «это»?

Нестор опять не ответил, только мотнул головой.

Горка. Качели. Снеговик. Санки. Огромный подарок с ленточкой.

Предметы и сооружения возникали в белом пространстве. То неожиданно появляясь между елками, то прямо посреди поля.

– Не расслабляйся, Дэн, – заметил профессор рассеянному ассистенту. – Ты все еще должен концентрироваться на детстве Горбунова.

Парень сосредоточился. Он подумал о том, что их клиент сейчас тоже во сне. А что, если он их обогнал и прямо сейчас подносит канцелярский нож к шее брата?

Это его сильно взволновало.

– Дэн!

Парень огляделся. Они стояли в еловой роще. Профессор сидел на земле и потирал голову. Гермес висел на ветвях, а Марико выбиралась из большого сугроба.

– Что произошло?

– Ты резко перекинул нас. Не делай так больше.

Дэн рассеянно кивнул, шагнул вперед и раздвинул мешавшие ветви.

– Вот он – обрыв.

На этот раз они перебрались на отвесную стену, как на пол, без резких падений и полетов.

Но ни следов, ни одинокой фигуры Горбунова на краю горы видно не было.

– Мы опоздали, – сказал Дэн.

– Или явились слишком рано, – ответил профессор. – В таком случае у нас еще есть шансы что-то изменить. Если так, то Тихо-снег ни при чем. Горбунов просто пока не проходил здесь.

– Но он же уснул раньше нас!

Нестор озадаченно почесал лоб.

– Спишем все на капризное время?

В голосе профессора послышались сомнения. И Дэн понял – он сам плохо понимает, что происходит.

Они двинулись по стене, которая стала полом, и дошли до края другого обрыва – внизу серело озеро.

– Посмотри внимательно, Дэн. Это точно оно?

– Точно. Как в первый раз. Профессор! – Все внутри Дэна вдруг похолодело. – Посмотрите! Формула уже здесь.

Действительно, на льду озера виднелись написанные в ряд буквы, цифры и знаки. Профессор неожиданно отвернулся.

– Что с вами? – удивился Дэн.

– У меня фотографическая память – мне нельзя запоминать эту формулу. Иначе я окажусь в том же положении, что и наш клиент. К счастью, я не видел последних символов.

Дэн мог и не отворачиваться. Его память была отвратительной, особенно в том, что касалось запоминания формул. Никогда не знаешь, что тебе пригодится!

– Мама! – Марико соскочила с самоката и уставилась вниз, на лед. – Мамочка!

Она крикнула и тут же побежала вниз.

– Что происходит? – подслеповато сощурился профессор.

– Там женская фигура, – пробормотал Дэн. – Она идет по льду, к середине озера.

Парень рванул с места, но Нестор крепко вцепился в его локоть.

– Не мешай ей, – строго велел ученый. – Пусть девочка идет.

Дэн покосился на профессора.

– Что происходит?

– Не знаю. Но я чувствую, что сейчас лучше не вмешиваться.

Марико уже сбежала по дороге вниз. И тут случилось нечто непредсказуемое.

Оказавшись у самой кромки озера, она присела на одно колено, как будто завязывала шнурки, зачерпнула снега и обмазала им ноги. Мгновение – и на ступнях Марико появились