Похороны Самайна. Мортицианы - Анви Рид

Те полгода тянулись бесконечно. Гвинет забыла о сне и о еде. Пила лишь настойки с травами, которые расслабляли мышцы и убирали дрожь, мешавшую зашивать раны. Ее рвало каждый день по несколько раз, и другие сестры обходили ее стороной, считая, что на ней лежит какая-то порча. Гвинет казалось, что это никогда не закончится, но, мучаясь и истязая себя, она все равно приходила туда и помогала нуждающимся в ней больным.

Гриффин спасла смерть Луизы, заведовавшей лазаретом. Занявшая ее пост Мардж перевела Гвинет в архив и наказала встречать и провожать пациентов, убирать палаты и время от времени помогать другим сестрам милосердия в мелких делах. Тогда в Гвинет боролись страх и совесть. Она знала, что, спрятавшись в архиве, не станет хорошим лекарем, а значит, не сможет помогать людям… и Нетленным. Но также знала, что, если продолжит, умрет от истощения прямо там, между койками, и ее худое тело накроют простыней и отправят в «Грейвстоун». Она и не подозревала, что через год придет туда сама, на своих двоих. В белом фартуке мортициана.

Шарп сидел в кожаном кресле за столом из черного дуба. За его спиной были такие же черные шкафы, от пола до потолка заставленные книгами. В кабинете пахло спиртом и травами. Гвинет заметила на стене несколько особенно редких растений. Засушенные, они красовались в рамке за стеклом. Разновидности папоротника, черная лилия, соцветие медуницы и красная камелия, которая не росла в Каслтауне уже как двадцать лет.

– Давно увлекаетесь ботаникой, мисс Гриффин? – спросил Шарп, заметив, что она разглядывает сухоцветы.

Вопрос показался Гвинет упреком.

– Да, профессор. С десяти лет.

Гвинет все еще мутило. За час, проведенный в клозете с кувшином ледяной воды, тошнота никуда не ушла.

– Мне нравится собирать и изучать растения. Еще ребенком…

– Всем плевать на твое детство, Гриффин, – перебил Дориан.

Он сидел в тени, в кресле у стены, закинув ногу на ногу, и барабанил пальцами по подлокотнику. Пряди белых волос падали на лоб, серые глаза, холодные, как декабрьский лед, прожигали Гвинет насквозь.

– Ты сорвала препарацию и выставила себя полной дурой. – Его слова резали как нож. – И меня в это втянула.

Гвинет опустила глаза. Он был прав, и спорить не имело смысла.

– Прекратите каркать из угла, мистер Морроу. – Шарп посмотрел на него, как на избалованного ребенка. – Проявите уважение и займите свое место.

– Мое место…

– Ваше место отныне подле мисс Гриффин. Не забывайте об этом.

Дориан хмыкнул и нехотя поднялся с кожаного кресла. Пол заскрипел под тяжестью его шагов, и на Гвинет хлынула волна недовольства. Дориан встал справа от нее, чуть выступив вперед, чтобы даже здесь оставить ее за спиной. Позади. Там, где ей и было место.

Шарп сцепил руки в замок и выпрямил спину.

– Почему вы опоздали на мой урок, мисс Гриффин? – Его голос стал мягче, но это лишь сильнее пугало.

– Я заблудилась и не могла найти амфитеатр, а когда нашла, то… просто не решалась войти и подслушивала за дверью. Я не переношу вида крови.

Дориан сдержал смешок.

– Глупая безродная, тогда с чего ты взяла, что сможешь стать мортицианом?

– Помолчите, мистер Морроу, иначе я усомнюсь и в вашей способности им стать.

Шарп ударил ладонью по столу. Дориан сжал зубы, но отступил. Его вспышки гнева утомили Гвинет. Год назад он был другим. Год назад он смеялся над ее шутками, а не над ее слабостями.

– Вы заселились в башню мортициан, мисс Гриффин? Ее-то вам удалось найти? – Шарп посмотрел на нее в упор. – Или у вас, помимо гематофобии, вдобавок топографагнозия?

Гвинет вдруг вспомнила о мешке с вещами, который оставила у главного входа. Черт! Лишь бы он там был! Лишь бы его никто не забрал!

– Смею предположить, что до своей комнаты вы так и не добрались, – сухо заключил Шарп. – Почему же ваш напарник не соизволил показать вам похоронное бюро? – Теперь он смотрел на Дориана.

– Профессор, при всем уважении, но возиться с этой…

– Уважением от вас и не пахнет, мистер Морроу. Вы разочаровали меня. – Шарп сделал паузу и облокотился на спинку кресла. – Оба.

Дориан с Гвинет переглянулись.

– Вам, мисс Гриффин, я назначаю ночное дежурство в морге. Пора побороть свои страхи. В конце концов, там лежат такие же люди, как и мы с вами. Только молчаливые и холодные. Воспитывайте в себе силу воли, ищите способ преодолеть тошноту.

Гвинет громко сглотнула, но смелости возразить не набралась.

– Вы знаете правила. И знаете, что клятву жизни и смерти сможете дать только тогда, когда оба будете к этому готовы. А вам, Дориан, насколько мне известно, следует поторопиться.

Гвинет заметила многозначительный взгляд Шарпа и то, как стыдливо отвел глаза Дориан, но что это означало, она не поняла.

– А сейчас, мистер Морроу, идите к своему отцу. Не заставляйте его ждать. – Шарп махнул рукой.

Дориан поклонился и двинулся к выходу. Когда он переступал порог, профессор добавил:

– И пригласите ко мне мисс Гонт. Мисс Гриффин необходимо исследовать бюро. Пусть Шарлотта ей в этом поможет.

Дориан вышел, громко хлопнув дверью. Гвинет проводила его взглядом, пытаясь понять причину его ненависти к ней. Она всю ночь мучила себя догадками о том, чем же могла так сильно досадить ему, но в голову не приходило ничего дельного. Утром решила с ним поговорить, но страх перед препарацией и то, что случилось в амфитеатре, вновь отрезали ее от Дориана.

– Какие травы от тошноты вы пробовали принимать, мисс Гриффин? Настойки? Отвары?

Шарп встал с кресла и, повернувшись к Гвинет спиной, принялся перебирать корешки на книжных полках.

– Проще сказать, что я не пробовала, профессор.

– Я задал прямой вопрос и требую на него прямого ответа.

– Мята, огневка, полынь, чернобыльник, корень бадана, полевой хвощ, ягоды можжевельника…

– Достаточно, – перебил Шарп. Он протянул руку и достал с верхней полки книгу. – Достаточно для того, чтобы понять, что беда в ином.

Гвинет хмыкнула и нахмурилась.

– Мне рекомендовали вас как превосходную травницу, целительницу и сестру милосердия. Странно слышать, что вы, испробовав столько всего, так и не поняли, что лечить стоит другой недуг.

Щеки вспыхнули огнем. Слова профессора пристыдили ее – даже то, что ее вырвало на ботинки Морроу на глазах у всех мортициан, не шло ни в какое сравнение.