Похороны Самайна. Мортицианы - Анви Рид

– Отдай. – Она сделала глубокий вдох и попыталась отнять у парня сорочку, но тот сам положил ее в мешок.

– Раз лесть тебе чужда, не отказывайся хотя бы от моей помощи, – ухмыльнулся он.

– Фу, Хьюго, не разговаривай с безродной, – вмешалась Шарлотта. – Тем более что она уже уходит.

Хьюго помог Гвинет собрать вещи и закинул мешок себе на плечо.

– Удобно! – Он указал на пришитые веревки. – Смекалка у тебя что надо.

– Ну… – Гвинет не понимала, искренен ли он с ней или так же, как Шарлотта, лицемерен. – Спасибо… Но это придумала не я, это…

– Проваливай, безродная! Сколько мне еще ждать? – прикрикнула Шарлотта.

Все трое замерли в арке. Свет, льющийся сквозь высокие окна, запутался в кудрях Хьюго и тонкой вуалью лег на идеально прямые волосы Шарлотты. Она светилась, будто ангел, кем, конечно же, не являлась. Лучи осеннего солнца почти не согревали, но все еще слепили Гвинет, и, щурясь, она смотрела на силуэты мортициан. Шарлотта сделала шаг и наконец полностью заслонила собой свет. Словно отгоняя назойливое насекомое, она помахала рукой перед глазами Гвинет и уже собиралась толкнуть, но Хьюго не дал ей этого сделать.

– Изис передавал тебе привет, Шари, – сказал он.

Та сразу изменилась в лице, будто Изис был противен ей так же, как и безродная.

– Сказал, что поможет тебе с правилами. А то ты сегодня какая-то забывчивая.

Хьюго положил ладонь между лопаток Гвинет и подтолкнул ее к лестнице. Отчего-то она повиновалась.

– Шари, ты лучшая из нас, так подавай пример. Особенно Гвинет и Дориану. Они здесь первый день. А ты уже и Шарпа ослушалась, и оскорбила нового мортициана.

– Она не мор…

– Что скажет Дориан, когда узнает, что ты пыталась выгнать из бюро его напарницу? – перебил Шарлотту Хьюго.

– Ничего он не скажет! Она безродная, и она…

– Ты забыла еще одно правило, Шари. – Хьюго успел подвести Гвинет к лестнице. – «Я отдаю смерти во служение душу, а он клянется жить за меня. Он отдает во служение жизни сердце, а я клянусь умереть за него. Я его спутник в мире мертвых. Он мой спутник в мире живых. Да не станет меня без него. Да не вздохнет он без меня».

С каждым словом Шарлотта все больше краснела и злилась. И Гвинет не могло это не нравиться.

– Теперь они связаны. Поэтому не мешай Дориану становиться мортицианом, Шари. Иначе он придет в ярость. Как и его отец…

Шарлотта ничего не ответила, лишь поджала свои пухлые, подкрашенные темно-коричневой помадой губы.

– Я покажу Гвинет, что тут к чему. Ты же не против? – Хьюго шагнул на ступени и потянул за собой Гвинет. – Слышал, как Ярдли там бранится: Шарп заставил его румянить труп. Тебе стоит поторопиться, иначе старушку придется хоронить в заколоченном гробу…

Дыхание Шарлотты участилось. Грудь вздымалась так быстро, что Гвинет поняла: у нее ускорилось сердцебиение. Пульсирующая жилка на тонкой шее была тому подтверждением. Останься Гвинет сестрой милосердия, посоветовала бы ей настой из мелиссы и шишек хмеля. Он успокаивал и мог залечить сердце, которое у Шарлотты явно болело. Нетрудно было догадаться, что Дориан имел для нее значение и что ради него она готова на многое.

Шарлотта напоследок метнула в Хьюго обиженный взгляд и, развернувшись на каблуках, направилась в сторону морга.

– Не обращай внимания, Гвинет, она со всеми так. – Хьюго поднимался по лестнице. – Пойдем, лучше покажу тебе башню мортициан. Не обещаю, что тебе понравится, у нас тут давным-давно все мертво. Если ты понимаешь, о чем я.

Он хихикнул и, перешагнув две ступени разом, скрылся за поворотом.

Гвинет попыталась вспомнить хоть что-то о семье Хьюго Кьюли, но, кроме того, что она как-то видела лавку с вывеской «Чучела Кьюли», где на витрине стояли набитые паклей и ватой птицы, в голову не пришло ничего. Интересоваться, принадлежит ли лавка семье Хьюго, Гвинет не стала.

– В башне пять этажей, – вышагивая по винтовой лестнице, болтал Кьюли. – Самый верхний этаж – для новых мортициан. В этом году – для тебя и Дориана. В следующем году вы спуститесь ниже. И так каждые пять лет, пока не будете готовы покинуть стены бюро.

Гвинет, догоняя Хьюго, не успевала задавать вопросы.

– С каждым годом твоя жизнь будет все веселее и веселее. Когда окажешься на первом этаже, забудешь о сне, потому что каждую ночь будут вызывать то для вскрытия, то для чего похуже…

– Что может быть хуже? – задыхаясь от бега по лестнице, выпалила Гвинет.

– Вот пять лет продержишься – и узнаешь.

От каменных стен башни веяло холодом. Влажная от пота кожа Гвинет покрылась мурашками, когда они прошли мимо приоткрытого круглого окна.

– Как ты могла заметить, в «Грейвстоуне» не так много мортициан, как Каслтаун того бы хотел. И каждый из нас важен и нужен. Шарлотта и Ярдли через два года будут танатами. Это те, кто скрывает последствия смерти с помощью пудры и нарядов. Кто-то будет работать в архиве. Кто-то займется сжиганием тел. Кто-то будет заведовать только детскими смертями, а кто-то – только стариками. Каждому мортициану ежегодно находится свое применение.

– А что делаешь ты? – Гвинет наконец поравнялась с Хьюго на четвертом этаже.

– Мы с Изисом видим смерть самыми первыми. Забираем тела из лазарета или из дома, а иногда из леса. Смотря где констебль их нашел. Мы больше помогаем ему, чем семьям погибших.

Наконец они поднялись на последний, пятый, этаж.

– А Дориан? Что будет делать он?

Хьюго посмотрел на Гвинет и, прищурившись, улыбнулся.

– Пока ты будешь искать лекарства, он, как и его отец, будет бальзамировать. – Хьюго открыл дверь.

Комната, в которую они попали, была крошечной. Меньше, чем ее спальня в доме семьи Вуд. Четыре каменные стены. На одной висел выцветший на солнце гобелен, на другой за бордовыми занавесками пряталось окно с металлической рамой и решеткой. Хьюго сел на кровать, стоявшую у стены с гобеленом, и та заскрипела, как ржавые инструменты. Поднявшаяся в воздух пыль осела на тумбе, абажуре и небольшом шифоньере.

– Твой дом на ближайший год. – Хьюго обвел комнату руками.

Гвинет открыла ставни, такие же скрипучие, как и кровать, и ветерок заиграл ее кудрями.

– И на будущее: волосы лучше собирать в пучок. Шарп не любит… – Хьюго упал на подушку, и пыльное облако скрыло его лицо. – Много чего. Ему не угодишь.

Хьюго чихнул. И еще раз, когда Гвинет открыла шифоньер. Ее вещи не заполнили полки и наполовину.

– Все комнаты одинаковые? – Гвинет это волновало в последнюю очередь, но ей хотелось поддержать разговор с Хьюго, который уже задремал.

– Все до одной. – Он разлепил глаза. – Может