Дикарка для Альфы - Рая Вельс

— Я пришёл поговорить о деле, которое не терпит отлагательств! — строго перебил Мирослав Григорьевич, с гулким стуком опустив трость на замёрзшую плитку. — Мне звонил один человек. Мой старый знакомый. У него ко мне... и к тебе лично — срочный разговор.

Дамир тяжело вздохнул.

— О чём разговор? У меня нет времени на светские беседы.

Мирослав подступил чуть ближе, понизив голос, хотя во дворе, кроме них, никого не было.

— Много лет назад у одного оборотня с Севера пропал ребёнок. Маленькая девочка. Её искали долго, прочесали все клановые территории, но безуспешно. А недавно у её отца появились сведения... очень надёжные сведения, Дамир. Он убеждён, что его дитя выжило и что её след ведёт прямо сюда. На земли Южного клана.

Дамир скрестил руки на груди и опёрся спиной о дверцу внедорожника.

— И ради этого ты поджидаешь меня на морозе у входа? Дед, мне сейчас совершенно некогда заниматься поиском давно пропавших детей. У нас едва хватает людей, чтобы держать седьмой и третий сектора. Пусть твой знакомый подаёт официальный запрос через канцелярию, ищейки проверят списки поселенцев, поднимут архивные записи...

— Это не простой ребёнок! — строго перебил Мирослав Григорьевич, и в его голосе прорезалась властность прежнего вожака. — Девочка из очень влиятельной семьи. Поверь мне, если подтвердится, что она жива, её будут искать до тех пор, пока не найдут.

Дамир нахмурился.

— Пусть ищут. Но если ради этого кто-то начнёт без разрешения прочёсывать наши земли, я этого не допущу. Это может спровоцировать конфликт. Я не дам разрешения на...

Окончить фразу Дамир не успел.

С рации на его поясе раздался резкий, режущий слух сигнал. Такой звук дежурная служба подавала только при объявлении высшей боевой тревоги.

Дамир мгновенно сорвал рацию с пояса, и всё остальное перестало для него существовать.

— Альфа на связи! Что произошло? — рявкнул он в динамик.

Сквозь треск помех донёсся сорванный, близкий к панике голос начальника восточного рубежа:

— Дамир Викторович! Прорыв! Их слишком много, больше двадцати! Проломили деревянные укрепления в пятом секторе! У нас раненые! Они пробиваются к центру поселения!

Лицо Дамира мгновенно окаменело, глаза потемнели, а на скулах заходили желваки.

— Всем группам быстрого реагирования — немедленно на восточную межу! — отчеканил он в рацию, уже на ходу разворачиваясь к машине. — Заблокировать проход у ручья! Заградительному отряду — держать позицию любой ценой! Я буду через десять минут!

— Дамир, постой! — попытался удержать его Мирослав, подавшись вперёд. — Это дело не терпит отлагательств! Тот человек... Он ждёт ответа...

— Пропавшие дети подождут, дед! — жёстко отрезал Дамир, запрыгивая в машину. — У меня стаю режут!

Дверь с грохотом захлопнулась, мощный двигатель взревел. Тяжёлый внедорожник, взрывая колёсами снежную кашу и оставляя глубокие колеи, на бешеной скорости вылетел с территории усадьбы и устремился к месту прорыва.

Прошлое не умирает

Воздух в подземелье, был пропитан запахом антисептиков, сырости и застарелого страха.

Аркадий Вольфович неторопливо переступил порог полутёмной камеры. Напротив, на узкой железной койке, прикованный одной рукой к металлической раме, сидел Виктор Николаевич Самойлов. Бывший военный выглядел измождённым: осунувшийся, с впалыми щеками и серым, бескровным лицом. На шее отчётливо виднелся багровый след недавней попытки свести счёты с жизнью.

Аркадий выдвинул тяжёлый деревянный стул и сел напротив. Несколько секунд в помещении царила давящая тишина. Вожак Севера внимательно оглядел пленника, на мгновение задержав взгляд на его шее.

— Вам настолько не понравилось у нас в гостях, Виктор Николаевич? — ровным, почти будничным тоном спросил Аркадий. В его голосе не было ни издёвки, ни гнева.

Самойлов медленно поднял глаза. Сглотнул, поморщившись, и заговорил хриплым, сорванным голосом:

— Вам... не понять.

— Так объясните, — спокойно предложил Аркадий, слегка подавшись вперёд.

Самойлов ничего не ответил. Он отвёл взгляд в угол камеры и стиснул зубы, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерен. Однако погрузиться в молчание вожак ему не позволил.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать вашу жажду смерти, — отчеканил Аркадий, опираясь локтями о колени. — Я пришёл за ответами. В прошлый наш разговор вы кое о чём забыли мне рассказать.

Самойлов едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— О чём же?..

— О двух поездках Андреевского на Север, — ровно произнёс Аркадий.

В ту же секунду лицо Виктора изменилось. Едва уловимо: дёрнулась жилка на виске, чуть расширились зрачки, а пальцы прикованной руки судорожно сжались в кулак. Аркадий заметил это мгновенно.

— Зачем он приезжал сюда в первый раз? — спросил вожак.

Самойлов тяжело выдохнул.

— После смерти Марины и Юли... Андрей был сам не свой. Потерянный, обезумевший от горя. Спустя несколько недель после похорон он решил вернуться туда. Хотел ещё раз осмотреть дом и всё вокруг, поговорить со следователями, самому разобраться в том, что произошло в тот день.

Аркадий несколько секунд молча смотрел на него.

— Он уже был там. Именно Андрей нашёл жену и дочь. Что он надеялся увидеть спустя три недели?

Самойлов отвёл взгляд.

— Не знаю. Наверное, то, что мог упустить в первый раз.

— А вы зачем ему понадобились?

— Он попросил помочь, — хрипло отозвался Самойлов, кашлянув. — Я тогда уже работал в этих краях. Знал местность, знал людей. Я просто сопровождал друга.

Объяснение звучало складно и вполне правдоподобно. Но Аркадия интересовала не только первая поездка.

— Допустим, — сухо произнёс Альфа, чуть склонив голову. — А через четыре месяца Андреевский снова вернулся на Север. Зачем?

Самойлов нервно заёрзал на койке, и цепь на его запястье тихо звякнула.

— Он не мог успокоиться.

— Для этого необязательно было ехать через полстраны второй раз, — оборвал его Аркадий, и голос его стал жёстче. — Что именно он искал здесь четыре месяца спустя?

Самойлов замолчал. Напряжение в камере стало почти осязаемым. Аркадий не торопил его. Просто сидел напротив и ждал, не отводя взгляда.

— Доказательства, — наконец выдавил из себя Виктор.

— Доказательства чего?

— Что Марину и Юлю убили не дикие звери.

Аркадий чуть сузил глаза.

— А кто?

— Оборотни, — тихо, почти шёпотом прохрипел Самойлов.

На