Медведев. Книга 10. Угроза - Гоблин MeXXanik
Девушка замерла, глядя на начальника специального отдела, а затем рассеянно кивнула:
— Значит, составить его можно в произвольной форме, — произнесла она и вынула из подставки чистый лист. — Сейчас…
Она принялась торопливо писать, я же взглянул на Зубова.
— Кстати, как там поживает наш заключенный?
— Достаточно бодр для того, кому грозит бессрочная каторга, — ответил за начальника отделения Молчанов. — Даже согласился со мной поговорить.
— О чем же? — уточнил я.
— Поинтересовался, началась ли Русалья неделя. А затем начал с интересом расспрашивать, как проходит праздник.
— А что именно его интересовало? — спросил я и Молчанов немного помедлил.
— Да все подряд, — ответил он после паузы. — Много ли народу, как им организация. Пожаловался, что очень хотел попробовать медовые пряники.
— Уверен, он это переживет, — ответил Морозов.
— Пряники занимали его внимание недолго, — продолжил глава фонда. — Вскоре перешел к открытию праздника. Поинтересовался, как прошла речь князя перед горожанами.
Я нахмурился. Молчанов посмотрел на меня и продолжил с едва заметной улыбкой:
— Боялся, что вы переволновались. Мол, молодому человеку непросто выступать перед таким собранием. Да еще если кто-нибудь помешает.
Морозов тихо хмыкнул. Мне же вспомнилась Елена Андреевна с камнем в руках. Пока мы здесь выясняли ее права, Платонов сидел в камере и, оказывается, беспокоился о моем умении держаться на людях.
— Заботливый какой, — пробормотал я. — И что вы ему ответили?
Морозов тихонько хмыкнул. Я же посмотрел на Молчанова, ожидая продолжения.
— Я поинтересовался, с чего бы кто-то стал вам мешать. Платонов развел руками, мол праздник, людей много.
— Вот ведь… — начал я и осекся. — Значит, он пытался узнать, предъявила ли она знак.
— Думаю, да, — согласился Молчанов. — Да, еще он просил передать вам привет. И пожелал терпения.
Морозов отвернулся к окну. Очевидно, услышанное его позабавило.
— Благодарю, — ответил я. — Пожелание вышло очень своевременным.
Все это время мне представлялось, что довольство арестанта непременно означает какую-то новую пакость. А он, похоже, просто дожидался открытия праздника и теперь пытался выяснить, удалось ли Сомовой добраться до меня.
— А ваши способности, — осторожно уточнил я, глядя на главу фонда. — Они ничего не подсказали?
Молчанов покачал головой. Вера закончила писать, отложила ручку и еще раз пробежала взглядом по тексту. Довольно кивнула:
— Вот, Николай Арсентьевич, — произнесла она, протягивая мне бумагу. — Прочтите, пожалуйста.
Я взял документ пробежал взглядом по строчкам. А затем поставил подпись внизу страницы и передал ходатайство начальнику отдела:
— Держите.
— Благодарю, — произнес тот, убирая лист и поднимаясь с кресла. — Завтра будем к назначенному времени.
Воевода отправился проводить гостей до машины, а я вернулся в кабинет.
Схема осталась на столе. Я сложил ее и положил рядом с папкой, затем подошел к окну и приоткрыл створку. В комнату потянуло теплым воздухом. За спиной негромко скрипнул стул.
— Я еще раз проверю все вечером, — сказала Вера.
Я обернулся. Девушка разминала пальцы. На краю ладони остался след чернил, который девушка безуспешно пыталась стереть большим пальцем.
— У нас еще осталось что-нибудь срочное? — спросил я.
Она задумалась, окинула взглядом стол и покачала головой:
— Кажется, нет.
Я посмотрел в открытое окно. Солнце уже добралось до дорожки вдоль дома. Очень захотелось выйти туда, пройтись и хотя бы немного поговорить о чем-нибудь кроме дел.
— Тогда идемте прогуляемся, — предложил я.
Вера охотно закрыла блокнот и поднялась из-за стола. Поправила рукав блузки, заправила выбившуюся прядь за ухо и посмотрела на меня:
— В сад?
— Для начала туда, — кивнул я и придержал дверь, пропуская девушку в коридор. — А там решим.
Вера улыбнулась и вышла из кабинета. А следом, помещение покинул и я.
Глава 29
Признания
Мы вышли из дома и неспешным шагом направились по садовой дорожке. Вера шла рядом, с удовольствием подставляя лицо солнцу. Похоже, она тоже успела устать от работы.
Вскоре дорога уперлась в развилку, и девушка взглянула на меня. Поинтересовалась:
— Куда направимся?
— Думаю, к вашему любимому месту, — предложил я и добавил. — Вы ведь любите отдыхать у колодца?
— Люблю, — призналась она тихо.
— Тогда идемте, — произнес я и мы свернули на знакомую тропинку.
Мы подошли к каменному жерлу, и я провел ладонью по шероховатым, холодным камням. Девушка же села на скамейку.
Я осмотрелся по сторонам и вдруг заметил клочок рыжей шерсти на одном из кустов. Шагнул к нему, осторожно снял его и выпрямившись всмотрелся в узкий проход между кустами.
— Что-то нашли? — поинтересовалась Вера.
— Следы одной рыжей гостьи, — ответил я, показывая находку.
Девушка взглянула на мою ладонь и пожала плечами. Я же подошел к скамейке и устроился рядом.
— Кстати, Вера Романовна, давно хотел вас кое о чем спросить.
— Слушаю вас, — тотчас отозвалась она.
— Вы ведь часто приходите сюда одна? — начал я и после утвердительного кивка, добавил. — Скажите, вам здесь не встречалась лисица?
Вера повернулась ко мне и на мгновение замерла, словно подбирая слова:
— Почему вы спрашиваете? — уточнила она после паузы
— Просто любопытствую, — пожал я плечами. — Судя по всему, зверушка облюбовала этот уголок сада, а вы здесь бываете чаще меня. Вот и подумал, что могли познакомиться.
Я улыбнулся, положил находку на край скамейки и посмотрел на девушку, ожидая ответа. К моему удивлению, Вера не ответила. Просто отвела взгляд и посмотрела в сторону узкой звериной тропы.
Я подождал немного, полагая, что девушка просто задумалась, однако молчание затянулось.
— Вера Романовна? — осторожно позвал я.
Она вздрогнула, словно я отвлек ее от раздумий, взглянула на меня и рассеянно уточнила:
— Простите, Николай Арсентьевич. Вы что-то сказали?
— Не встречали ли вы здесь лисицу? — повторил я.
— Ах да…
Девушка слабо улыбнулась, но отвечать не спешила. Я невольно нахмурился. Посмотрел на заросли, куда она только что так пристально вглядывалась. Там не было ничего необычного и все же отчего-то мне стало неуютно. И я зябко поежился.
Боковым зрением я заметил, как девушка нервно сцепила пальцы, затем разжала их и принялась теребить край