Кошмарная клиника - Юлия Зубарева

Знала бы она, во что Иван ввязался по глупости и доброте душевной — кота бы перестала бояться. Стала бы опасаться мужа родного. Наверное. Монстры из его снов страшнее кота? Правда?

— Так когда выезжаете? Мама заедет? Хорошо. Тогда я наберу, как приедем. Целую.

Впереди была дорога и Московские пробки. Стоило еще Юльку предупредить, что ее подопечный опять сбежал, но это уже в пути можно сделать.

Добрались — на удивление, быстро. В деревне их ждали. Василиса видно успела предупредить по телефону Лизаветину бабушку, что нынче обреталась в теле рыжеволосой девчонки и снова стала хозяйкой в старом доме. Квартиру, что подарили родители нового тела, юная прохвостка сдала — и жила безвылазно в деревне, освоив интернет и изредка выбираясь в город, чтобы проконсультировать клиентов лично.

Шутка ли — нутрициолог в модной новой клинике по лечению расстройств сна. Иван даже нос туда совать не хотел. Пусть папаша с Еленой Владимировной рулят. Ему своих проблем хватает — выше крыши.

Юлька стояла перед калиткой со скрещенными руками, будто и не собиралась пускать гостя. По складке между рыжих бровей и насупленному виду стало вдруг бесконечно жаль хрустальную мечту о садовых качелях и ленивой дреме, что он представлял себе как окончание этой заполошной субботы. Птички щебечут, мягкие подушки и теплый плед и никого вокруг. Можно даже было телефон на пару часов в режим полета перевести, чтоб совсем от реальности отключиться.

Что ей стоило просто забрать кота и предложить передохнуть с дороги? В этом доме он давно чувствовал себя своим — и попроситься на часик-другой покемарить перед обратной дорогой никто бы не воспринял в штыки.

Еще раз вздохнув о несбыточном он заглушил машину и приоткрыл водительскую дверь, собираясь выйти.

— Чего так долго? — с места в карьер накинулась на него рыжая хозяйка дома. — Я тебе когда сказала его привезти? Только жрать горазд и спать, пользы никакой. Расселся он тут, морда наглая.

«Ага, это она кота ругает», — глядя на открывшую пассажирскую дверь взъерошенную девчонку, понял Иван.

— Привет, Вань. Тебе не дозвониться сегодня — думала уже Ваське набрать, а она сама тебя отправила, как почуяла. Беда у нас, Иван, выручай.

Базилевс проскользнул между ног хозяйки, возмущенно муркнув, что сделал всё, что мог. Не его беда, что двуногие нормального языка не понимают и шкафы ленятся отодвигать нормально. Был бы попонятливей их доктор — сам бы докумекал, зачем за ним кот и в клинику и домой поперся.

— Эпидемия у нас тут! — страшным голосом осчастливила Ивана Юлька. — Я и Лизке сказала, чтоб не приезжала, и Ваську уже предупредила, что на карантине мы. Лихое это дело. Считай, вся деревня пластом лежит второй день. Я и думать чего не знаю, за Милку нашу боюсь. Ты б посмотрел её сначала. Кажись, здоровая, а там кто её знает. Опосля больного я тебя к ней не пущу, а тут хоть сердце успокоится.

В минуты душевных волнений Юлька незаметно для себя переходила на бабушкин говор, что смотрелось и слушалось дико — особенно вкупе с потиранием поясницы и шарканьем ног в модных кроках. Правильно она из города уехала: в деревне своим многое прощается, а на такое никто и внимание обращать не будет.

— А поподробнее можно, какая ещё эпидемия? Симптомы? Врача вызывали? Кто хоть заболел? — вопросы пришлось задавать уже в спину уходящей к дому Юльке. Та только рукой махнула, чтоб поторапливался.

— Дай хоть чемодан возьму и руки сполосну. Юль, чего случилось-то?

На всякий пожарный Иван надел маску и перчатки из походного чемоданчика ветеринара и, полный дурных предчувствий и недоумения, пошёл в сарай к козе. Юлька за время их знакомства и во сне, и наяву раньше себя так не вела. Дама, конечно, оригинальная, но панику на пустом месте разводить точно не будет.

Недовольная коза встретила ветеринара будто вдовствующая императрица провинившегося подданного. Её мало того что в закуте заперли на весь день, так еще в глаза фонариком светить удумали и под хвост заглядывать.

— Копыта ей бы подрезать, а так — абсолютно здоровая, на первый взгляд, — уточнил Иван, когда осмотр был закончен. — А козлята где?

— В лесу оставила, нечего им тут заразу всякую цеплять. Ты не тут, ты там её погляди ещё разок. Я уж постелила на качелях-то. Отвара тебе принесла, чтоб побыстрее заснул. Поспешай, Ванюш, чую — неспроста это всё.

Вот и начало проясняться. Если у них во снах нелады какие, то другого ветеринара и не позовёшь. Один он на обе стороны баррикад пока.

— Ты толком расскажешь, что случилось, или так и будем вокруг да около ходить? Я как дурак в этой маске козу пугаю, а ни информации, ни конкретики. Юль, мне к чему готовиться?

— Да не знаю я! Сначала Прохор наш пластом слег, думала — лихоманку подпечную подхватил. Я ему и молочка, и медку, а несчастного воротит от всего. Чего внутрь, то и наружу лезет. Потом сороки трещать начали, что на энтой улице ни одного домового здорового не осталось. К вечеру вся деревня — будто поле Куликово. Стенания да мучения. Вань, чего делать-то? Эпидемия это, я тебе говорю.

Губы у многомудрой ведуньи дрожали, глаза — на мокром месте. Это в старом теле десять раз прикинешь, а один поплачешь. А бабушке Лизаветиной в юном облике эмоции сдерживать не получалось никак: то расплачется, то в пляс пойти тянет. Гормоны бушуют, никак голове не совладать.

— Ладно, не плачь. Разберёмся. Я ж по животным больше. Откуда я знаю, чем домовые болеть могут. Пошли уже, про лихоманку свою печную расскажешь. Что это за зараза такая?

Вожделенные качели под старой яблоней дождались Ивана. Мечты сбываются — не так, не с теми, но сбываются однозначно. Накрученный чужой тревогой и перебирающий все возможные варианты, Иван голову на подушку клал, будто не пуховое блаженство его обнимать собралось, а мешок с ежами. Попробуй тут уснуть.

Впрочем, Юлькин отвар подействовал почти моментом. Только и повернулся на правый бок, умащиваясь, как любопытный химерный нос уже тычет в лицо без маски, узнавая и обнюхивая любимого доктора.

— Ну вот, признала, а то наяву — как не родная.

Пообниматься с хтоническим любимым чудовищем — отдельная радость. Может, из-за одной только Амалфеи Иван во всю эту котовасию со снами и влез. Ну хорошо, не сам влез — втащили. Но химера дорогая-любимая тут, а