Ученик бога-лиса - Гульнара Черепашка

Но черт! У него в приятелях — сам бог-лис. Бессмертное существо, живущее тысячу лет — если не больше. Способное походя, из пустого каприза, оживить засохший несколько лет как бамбук. Неужели не знает способа привести его в порядок? Да быть такого не может!

— Слышь? — окликнул Цинковский. — А тебе курс реабилитации не мешает по пивасу?

Он неторопливо вез Ярослава между стеллажами гипермаркета.

— А чем он должен мешать? — удивился тот. — Тем более, он еще не начался.

— Ага… а религия?

— Что религия? — он нахмурился. — На что ты там намекаешь? Если что-то не так — скажи прямо!

— Ты чего вспузырился-то? — удивился лис. — Не намекаю, а прямым текстом говорю: по пивку бы нынче! Ты как, в деле?

— А! Так это завсегда, — Ярослав ободрился. — Я и забыл, когда в последний раз можно было посидеть так, не думая, что завтра — интервью, концерт или еще какая беда. А причем здесь религия?

— Не зацикливайся! — огрызнулся лис.

Ярослав свернул шею и задрал голову. Почудилось ему, что ли? Да нет, быть не может! Самонадеянный лис — и смущен чем-то? Чушь собачья. Тот с непроницаемой миной таращился прямо перед собой.

— И что? — буркнул, заметив взгляд парня. — Любуешься?

— А то! — ехидно протянул тот. — Не каждый день такую картину увидишь. Юль, ты так внимательно разглядываешь эту полку с кетчупом, как будто пиво кетчупом собрался закусывать! Не пугай меня так.

— Всё, иди в баню, — нахохлился тот. — Ваш народный фольклор порой ставит меня в тупик. Особенно современный. Давай конкретно: пиво пьем?

— Конкретно пьем, — согласился Ярослав.

А может, удастся под пиво разговорить его? — подумалось невольно. За неделю с лишним, что прошла с его приезда домой, так случая и не выпало расспросить. То устраивался, то у Цинковского свои какие-то дела были. То вот мотался в реабилитационный центр несколько раз, маялся с записями и документами.

Лис развернул коляску — Ярослав вцепился в подлокотники.

— Юль, ты в прошлой жизни гонщиком был? — осведомился он.

— Гонщиком? — тот хмыкнул. — Если только на мечах, — в голос вернулась прежняя самоуверенность. — Ну, или на заднице с ледяной горки, — прибавил задумчиво.

— Скорее уж, последнее, — ввернул парень. — Полеты на мечах — это уж точно вымысел!

— Вымысел? — переспросил неторопливо Цинковский. Хмыкнул.

Бывший айдол снова задрал голову. Морда у лиса была непроницаемая — даже при взгляде снизу.

— Чего, только не говори, что не вымысел! — удивленно хмыкнул он. — Да ладно. А показать слабо⁈

— Показать, — протянул тот. — Ты знаешь, а… а покажу! Пожалуй, — и криво усмехнулся.

— Да ладно! — Ярослав сам не заметил, как повторяется. — У тебя и меч есть⁈

— У меня как в Греции — всё есть, — самодовольно отозвался тот. — Зря я, что ли, псевдоним себе взял в греческом стиле? — помолчал. — Только за ним съездить придется, — прибавил задумчиво. И вдруг резко толкнул коляску вперед, потом — вбок, и крутым виражом — в переход со всякой химией.

— Эй, мы вроде пиво пить собрались, а не гель для мытья посуды! — возмутился Ярослав.

— Терпение, мой юный друг, — ехидно отозвался лис. — Будет тебе и пиво, будет тебе и криво, — помолчал. — Слушай, а ты ведь храбрый парень, да?

— Не понял, — отозвался Яр после некоторого размышления. — А чего я должен пугаться — ведер или швабр? — он задумчиво переводил взгляд с одного на другое.

По левую руку — разноцветные пластиковые ведра, тазы. По правую — таких же ядовитых расцветок швабры. И тряпки к ним. Где-то за спиной остались губки, тряпки и батареи бутылок со всевозможными химикатами. Впереди виднелись разложенные на полках лампочки, батареи, какие-то приборы. Кажется, чайники, утюги, настольные лампы… еще что-то. И впрямь зрелище душераздирающее! Не каждый вынесет.

— Не, ведра и швабры — штука пугающая, тут я даже не спорю! Ты мне главное скажи: ты ж пауков не сильно боишься?

— Не понял, — бывший айдол сам не заметил, как повторяется.

— Счас, погоди-ка, — проговорил Цинковский.

Обошел коляску, остановился в паре шагов перед Ярославом, задрав голову. Что он там нашел? Парень попытался разглядеть, что там лежит на верхней полке. Там порой могли лежать мягкие игрушки, но в этот раз ничего такого…

— Ну, что ты, — проговорил лис неожиданно мягко, ласково — Яр не представлял, что у того могут найтись такие интонации. — Я же не кусаюсь, правда-правда. Вот тебя точно не укушу! Можешь даже сама меня укусить, — и поднялся на цыпочки, сделавшись вдруг чуть не вдове выше, чем был. — Иди ко мне. Ну же, лапочка — всё равно я достану.

— С кем ты там, — начал Ярослав.

Закончить не успел. Цинковский вытянул вверх противоестественно удлинившуюся и изогнувшуюся руку, запустив ее куда-то вглубь полки хранения. И, выудив оттуда какой-то комок тьмы, уронил его парню на колени.

Тот дернулся и едва не заорал, когда комок чуть больше его кулака величиной выпустил мохнатые лапки и распахнул горящие тускло-белесым глазищи.

Да что там — Ярослав непременно заорал бы на весь магазин. Если бы голос неожиданно не пропал. Парень бестолково разевал рот, бесшумно сипел, выдыхая воздух, махал руками и силился соскочить с коляски. Комок печально моргал глазенками без зрачков, таращась прямо на него. Похоже, осуждал.

— Тихо, тихо, — Цинковский склонился к нему, заглядывая в глаза. Похлопал ободряюще по плечу. — Ярик, не пугай малыша, ну что ж ты так, — укорил он. — Ну тише, тише, чего доброго, сам сейчас инфаркт схватишь. Ярик, зачем тебе инфаркт? Не будь жадиной — оставь тем, кому нужнее. У тебя свои болячки есть.

— Это что⁈ — парень судорожно указал на комок тьмы с лапками на своих коленях. Дотронуться хотя бы пальцем было выше его сил. Вместо слов вырвалось сипение воздуха.

— Ярик, — лис похлопал наивно распахнутыми глазками. — А пусть он поживет у тебя немного. Пожалуйста! — и умильно изломил бровки домиком.