Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Нея медленно подняла глаза.

— Нет.

— Тогда откликайся, когда к тебе люди обращаются.

— Ты не обращалась. Ты нарочно толкнула меня.

За соседним столом кто-то тихо ахнул. Рыжая на секунду опешила, а затем её лицо исказилось от злости.

— Прорезался голосок... Смотрите-ка.

Нея снова опустила глаза к тарелке. Она не искала ссор. Но в самом сокровенном уголке её существа, где раньше царили лишь тоска и усталость, с каждым днём всё явственнее просыпалось нечто тёмное и опасное. Огненный ком закипал под рёбрами всякий раз, когда эти люди смотрели на неё с презрением.

Спустя неделю Саня пропал так же неожиданно, как и появился. К обеду по коридорам поползли слухи: рванул в бега. В очередной раз. Судя по спокойным лицам воспитателей, подобное происходило регулярно.

— Вернётся, — хмыкнула одна из соседок по комнате. — Погуляет и припрётся.

Нее было всё равно, вернётся Саня или нет. Без его навязчивого внимания коридоры казались спокойнее, а прозвище перестало звучать на каждом углу. Но тишина оказалась обманчивой.

В тот же вечер в общей умывальной перед Неей выросла Рыжая. За её спиной замерли ещё две девицы — одна из тех, что глумились над её чемоданом в первую ночь, и высокая темноволосая особа.

— Ну что, Белоснежка, — проронила Рыжая тихо и ядовито. — Заскучала без своего защитничка?

Нея закрутила кран, и шум воды оборвался. В наступившей тишине чётко прозвучал отдалённый стук двери.

— Он не мой защитник.

— Да неужели? А со стороны казалось, вы не разлей вода.

— Мне без разницы, что тебе кажется.

Темноволосая презрительно фыркнула, а Рыжая сократила дистанцию практически вплотную.

— Слушай меня сюда, деревенщина. Саня обожает играться с новенькими дурами. Сегодня ты, завтра следующая. Но это не даёт тебе права ходить тут с таким видом, будто тебе все должны.

Нея медленно повернулась к ней лицом.

— Я не хожу с таким видом.

— Да ну? — Рыжая уставилась на её белые волосы. — А выглядишь именно так.

Потом она подалась ещё ближе, выдохнув Нее прямо в лицо.

— Завтра вечером встретимся, Белоснежка. Нормально поговорим. Без лишних глаз. Чтобы ты раз и навсегда уяснила правила.

Она ядовито ухмыльнулась и вместе со своей свитой покинула умывальную.

Нея ещё долго оставалась неподвижной. Оперевшись ладонями о холодный край раковины, она молча вглядывалась в мутное зеркало. Из глубины стекла на неё смотрела бледная девушка с белоснежными волосами и практически чёрными от напряжения глазами.

И лишь на короткую долю секунды в самом центре её зрачков вспыхнули и тут же погасли янтарные искры — такие яркие и дикие, что их легко можно было счесть за случайный блик от тусклой лампочки.

Она не знала, что именно её ждёт завтра. Тревожное предчувствие подсказывало — спокойная жизнь окончательно рухнула.

И всё же самым поразительным было не это.

Глубоко внутри Неи — там, где прежде таился лишь страх одиночества, — разгоралось совсем иное, доселе незнакомое чувство.

Горячее, хищное предвкушение.

Будто кто-то невидимый и опасный внутри неё сладостно оскалил клыки, отсчитывая минуты до завтрашней встречи.

Пробуждение

Этой ночью Нею снова мучила бессонница. В последнее время спокойный сон стал для неё недостижимой роскошью. Она часами лежала без движения, слушая, как ночной покой кружит совсем рядом, но неизменно обходит её стороной.

В «Берёзке» давно погасили свет. За тонкой перегородкой ещё доносился вполголоса чей-то чужой разговор, но вскоре и он угас. Помещение накрыла та особенная, тяжелая глушь, которая царит по ночам в подобного рода местах: унылое дыхание десятков спящих, скрип старых оконных рам от порывов ветра и тишина, никогда не бывающая по-настоящему живой.

Нея перевернулась на другой бок, до хруста сжала пальцами край жёсткой подушки и попыталась заставить себя выровнять дыхание.

Но едва она закрывала глаза, перед взором со всей отчетливостью всплывал недавний вечер. Насмешливая, ядовитая ухмылка Рыжей, капли воды на старой раковине и брошенное с угрозой обещание «поговорить завтра». Нея никак не могла взять в толк, чем именно она так разъярила местных девчонок. При чём тут вообще этот Саня? Она ничем не поощряла его интерес, в его компанию не напрашивалась, да и сам парень явно привык делать всё, что ему вздумается.

Прокручивая эти мысли по кругу, она далеко не сразу осознала, что с её собственным телом происходит нечто жуткое.

В глубине грудной клетки зародилось тихое, но непреклонное жжение. Оно нарастало с каждой секундой, будто кто-то опустил прямо под рёбра раскалённый уголёк и теперь терпеливо ждал, пока тот обрастёт слепящим пламенем.

Нея резко села на кровати, с трудом глотая прохладный воздух комнаты.

Первый вдох отозвался болью. Второй и третий не принесли облегчения — напротив, удушающая волна жара стремительно расползалась по плечам, хлынула вдоль позвоночника, докатилась до кончиков пальцев. За ней неотступно следовала дикая ломота в суставах. Тело стонало и выворачивалось так, словно лихорадочно пыталось сбросить невидимые оковы, в которые его заковали много лет назад.

Такого с ней не происходило никогда в жизни. Впечатление было такое, будто всё её существо рвалось вырваться из слишком тесной человеческой оболочки, но пока не находило выхода.

С трудом преодолевая приступ тошноты, Нея опустила ноги на пол.

Доски оказались ледяными, но этот холод даже не коснулся её горящих ступней. Нарастающая паника сжимала горло: руки неудержимо колотило, а жжение переросло в настоящий пожар, захватывающий каждую клетку. Она провела дрожащей ладонью по лбу — кожа оставалась сухой, лихорадочного пота не было. И от этой аномалии становилось по-настоящему жутко.

Если это не болезнь и не температура, то что с ней происходит?

Неспособная больше оставаться в душной спальне, Нея накинула куртку и выскользнула в коридор, стараясь не издать ни единого звука.

Здесь, в вымершем пространстве этажа, царила прохлада. В самом дальнем конце коридора виднелась приоткрытая оконная створка, и девушка устремилась туда, жадно ловя ртом сырой зимний сквозняк. На одно краткое мгновение показалось, что удушье отступает.

А в следующий миг её накрыл запах.

Это был не просто отдельный аромат — на неё обрушился целый живой, оглушительный мир. Он был соткан из терпкой влажной коры, талого снега и сырой, преющей земли, скрытой под слоем прошлогодней листвы. Запах поражал своей кристаллической четкостью и мощью, словно древний дикий лес простирался не за десятки километров от города, а начинался сразу за этим самым подоконником.

Нея замерла. Сердце в груди на секунду прервало свой