Заноза для ищейки - Анастасия Юрьевна Королева

– Дорогой, – пропела она звонким, противным голосом, потом заметила меня и мерзко улыбнулась: – О, все в сборе? Тогда нам пора, гости уже ждут.

– Да, – поддакнул ей Джолион и с кряхтением поднялся на ноги. Его движения показались мне какими-то… дёргаными, нервными. Подошёл ко мне и подставил руку, надеясь, что я положу свою ладонь на его локоть. – Прошу, – изображая галантность, он ещё и склонил голову.

– Я могу и сама, – прикасаться к нему не хотелось. И дело было не в страхе, мне было противно.

– Не можешь, – теряя напускное радушие, мужчина вспыхнул от гнева и схватил мою руку. Затем дёрнул на себя, при этом продолжая улыбаться.

Ладонь пронзило болью, словно в неё впилось сотню игл.

– Гости ждут, ты разве не слышала?

Я не ответила, пытаясь справиться с болью. Вот ведь… гадёныш!

Я предпочла промолчать. И так же молча пошла за ним.

– У сына отвратительный вкус, – пристраиваясь по другую сторону, выдала Фрэнсис Кэнмор. При этом она благодушно улыбалась.

Я в очередной раз убедилась, что общение с людьми – не моя стихия. С пробирками, горелками и ядами оно как-то спокойнее. И, чего греха таить, приятнее.

«У вас ещё хуже!», – хотелось ответить мне, но это было бы лишним. Нет смысла нападать, пока я в их руках.

– Соглашусь, – ответил жене Джолион.

На это я тоже не ответила. Пусть потешаются.

Мы прошли по широкому коридору и, пройдя мимо какого-то барьера, я попала в водоворот звуком. Музыка, смех, звон бокалов, стук каблуков. Потом пришли запахи – резкие, неприятные. И я скривилась.

– Не нравится? – не знаю уж как, но Фрэнсис видела меня или чувствовала. – Хотя, что ещё ждать от нищенки.

Допустим, нищенкой я не была, но… Это оскорбление я снова проглотила.

Я украдкой смотрела по сторонам, отмечая детали. Пытаясь придумать хоть что-то. Но… не зря Лестер пытался отправить меня подальше от этого балагана, потому что в оперативной работе все мои навыки были бессмысленными.

Мы дошли до широкой лестницы, перила которой  были украшены цветами и все, собравшиеся внизу, замерли. Стихла музыка и голоса.

Я, вздохнув, посмотрела на разноцветную толпу, безошибочно находя глаза человека, который точно не думал, что увидит меня здесь.

Лестер Хайд стоял чуть в стороне. Вокруг него никого не было, будто сборище снобов избегало его общества. Намеренно игнорировало.

Он смотрел на меня, и я не могла понять по сложной смеси эмоций, отражающихся на его лице, что он чувствовал.

Я вот испытывала злость. От бессилия. От необходимости стоять в компании этой парочки. Страха не было, несмотря на то, что ситуация была безвыходной. Во мне ещё теплилась надежда, что всё можно исправить.

– Добрый вечер! – произнёс Джолион, и его голос в воцарившейся тишине, принялся метаться по огромной зале, давая возможность каждому услышать хозяина. – Рад приветствовать вас на ежегодном благотворительном вечере.

Благотворительный вечер ещё… Да уж.

– Мы с моей дорогой супругой, – тут он повернулся к жене, потом посмотрел на меня, – и нашей особенной гостьей, приготовили для вас нечто невероятное.

Джолион замолчал, выдерживая паузу, и давая возможность собравшимся выразить свой восторг аплодисментами. А после продолжил:

– А пока веселитесь, отдыхайте.

Он уже чувствовал себя королём. Уже держался так, словно этот мир принадлежал ему. И как только его величество упустил это из виду? Как не заметил аристократа, возомнившего себя правителем?

Могу объяснить происходящее только тем, что у короля не было реальной власти в руках. И влияния на высший свет тоже не было. Увы, наличие короны на голове автоматически не решало все проблемы.

Вновь заговорили. Засмеялись. К тому моменту, когда мы спустились с последней ступени, многие уже стремились к нам навстречу, обмениваясь дежурными фразами.

В глазах всякого, кто подходил к нам, плескался страх. Едва заметный, хорошо замаскированный, но, тем не менее, ощутимый. А ещё брезгливость, когда их взгляд натыкался на меня. Они, будто собаки, чувствовали, что я не их породы.

Я не улыбалась. Я просто стояла рядом, как предмет мебели. Впрочем, для всех собравшихся я им и была.

Наконец, подошёл Лестер. Моё глупое сердце, почувствовав его, встрепенулось и понеслось вскачь, отбивая сумасшедший ритм.

– О, – с фальшивым удивлением воскликнул Джолион, – какая неожиданная встреча! Сын!

При этом окружавшая нас какофония звуков стихла. Все прислушивались.

– Помнится, – холодно ответил Хайд, – ты вычеркнул меня из родовой книги. Так что я тебе больше не сын.

Стало совсем тихо, только едва слышная музыка наполняла этот зал.

– Да брось, – Кэнмор хотел взмахнуть рукой, хоть какой-нибудь, но потом вспомнил, что они, руки эти, заняты и только покачал головой. – Я был зол, а в порыве злости чего только не скажешь.

Мерзко. Как же мерзко.

Джолион, словно талантливый постановщик, наслаждался разыгрываемым представлением. Но Лестер вмешался в его планы, активировав полог тишины.

– Достаточно, – всё так же холодно произнёс Хайд. – Давай ты не будешь развлекать гостей за мой счёт.

– Какой ты нудный, – насмешливо отозвался Кэнмор. А я вдруг подумала, что они совершенно не похожи. Нет, какие-то схожие черты, наверное были, но в целом… Эти люди не имели ничего общего. Потому что были разными. Потому что Лестер был Человеком, именно с большой буквы.

– Отпусти мою сотрудницу, и мы поговорим.

Всё это время, пока они разговаривали, Лестер даже не посмотрел на меня, в то время как я не спускала с него глаз. Мы вроде бы расстались от силы час назад, а я как будто вечность его не видела.

– Сотрудницу? – весело усмехнулся Джолион. – А ты всех сотрудниц водишь к себе домой?

Глаза Хайда полыхнули злостью, которую он тут же погасил.

– Не твоё дело, – отмахнулся от его вопроса.

– Неужели я так тебя воспитывала?! – впервые подала голос Фрэнсис, вмешиваясь в разговор.

– К моему воспитанию